У самого окна, выходившего в густой тенистый сад, стоял громоздкий тяжелый стол. Вольф попробовал его подвинуть. Ни в какую! Такое впечатление, что стол просто врос широкими ножками в пол.

— Стол двигали? — прищурясь, спросил начальник полиции.

— Он очень тяжелый, — виновато опустив глаза, произнес начальник поисковой группы. — Но помещения под ним быть не должно, слишком мало места.

— Отодвинуть!

Взявшись за углы, четверо полицейских сдвинули стол. На полу блеснула узкая полоска металла. Присмотревшись, Вольф не без удивления понял, что это была мастерски замаскированная ручка.

— Я сам, — отстранил он одного из полицейских. Нагнувшись, ухватил ее обеими руками и потянул. Люк приподнялся, под ним оказалась узкая винтовая лестница, уходившая глубоко вниз.

— Посветите! — чуть дрогнувшим голосом произнес начальник полиции, понимая, что нашлось именно то, что искали.

Принесли канделябры с тремя зажженными свечами. Вольф, шагнув на лестницу, посветил в глубину, из которой ровными линиями с прямыми правильными углами проявился чеканный станок.

— Вот он! — торжественно объявил Гельмут и поспешно, будто бы мальчишка, потерявший терпение, спустился в подвал. За ним сошли остальные полицейские.

Помещение было небольшим — всего-то девять квадратных метров; стены его были выложены толстым белым камнем. Не удивительно, что подвал так долго искали. Здесь царила прохлада — вентиляция располагалась в углу и уходила в толщу стены. Так что здесь можно было даже жить.

Высокий пресс, находящийся сразу напротив входа, занимал целый угол. На нем россыпью лежали несколько формочек для монет. Рядом со станком — ведро, до половины заполненное испорченными монетами. Подняв одну из них, Вольф невольно хмыкнул. Этот фальшивомонетчик невероятно требователен к себе. Монеты мало чем отличались от настоящих — разве что немного перекошен ободок, — но он все равно решил их отбраковать.

— Господин начальник полиции, посмотрите сюда, — произнес один из полицейских, спустившихся следом.

Вольф подошел. В большой плетеной коробке, разделенной перегородкой, лежали марки и талеры. Их было много — возможно, что в каждом отсеке тысяч по десять. Фальшивомонетчик так торопился, что даже не соизволил забрать с собой приготовленную продукцию.

— Полагаю, что эти мошенники сюда уже больше не вернутся. Каким-то образом они сумели догадаться, что мы за ними придем. Чтобы собрать такой пресс, требуется очень много времени — может быть, полгода, а может, и год… Однако они им пожертвовали. Думаю, эти ребята не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Что же они придумают в следующий раз?..

— Так что там с нашим подопечным… Варнаховским? — спросил действительный тайный советник Александр Уваров у Бобровина, сидевшего напротив.

Начальник первой экспедиции невольно нахмурился: связь с Варнаховским пропала около двух недель назад. Но серьезного повода для беспокойства не было: не исключено, что в силу своего авантюрного характера бывший поручик бросился в новое предприятие и по этой причине просто не давал о себе знать. Однако директор Третьего делопроизводства Департамента полиции, всегда имевший собственные источники информации, выражал обеспокоенность. Уварова нельзя было упрекнуть, что он перепроверяет данные, полученные подчиненными, но отчего-то сделалось неприятно.

Несколько дней назад Бобровин отдал распоряжение Всеволоду Рачковскому, начальнику зарубежной агентуры, проверить штаб-квартиру Варнаховского на Фридрихштрассе, четырнадцать. Ввиду особой важности дела, тот не стал перепоручать его связникам, а решил отправиться по адресу лично. Уже подходя к дому, он вдруг увидел, что тот выглядел подозрительно необитаемым. Не пожелав рисковать, Рачковский решил понаблюдать за особняком со стороны. И не ошибся! Вскоре подъехала полицейская карета, из которой вышел начальник полиции Рейха Гельмут Вольф. О чем-то обмолвившись с сопровождавшими его чинами, он прошел в дом.

В этот же день начальник первой экспедиции получил от Рачковского депешу о том, что штаб-квартира провалена и о судьбе бывшего поручика ему неведомо. Сообщение было скверным. А ведь Бобровин считал Варнаховского невероятным везунчиком… Начальник экспедиции рассчитывал прочитать в немецких газетах о крупном успехе берлинской полиции в борьбе с фальшивомонетчиками, однако репортеры, будто бы сговорившись, хранили молчание. А это могло означать только одно: полицейские вышли на след и не желали навредить следствию утечкой информации. У Бобровина отсутствовала всякая возможность проверить, насколько далеко они продвинулись в своем расследовании. И уж тем более он не представлял, где сейчас находится Варнаховский. Не исключено, что в это самое время тот дожидается своей участи в тюремном замке…

Начальник Третьего делопроизводства терпеливо дожидался ответа. Бобровину даже показалось, что его тонкие губы дрогнули в едкой усмешке.

— Полиции удалось выследить место, где чеканились монеты. Имеется ряд косвенных причин, по которым можно судить, что Варнаховскому и Христофорову удалось избежать ареста. Где они находятся в настоящее время, мне неизвестно, — последнюю фразу начальник экспедиции произнес с некоторым усилием.

— Ваши предположения?

— Хочется верить, что в настоящее время оба в безопасности. Просто решили залечь на дно, пока не утрясется вся эта шумиха с фальшивыми деньгами.