От удара бедром о жесткий пол Ульяна снова вскрикнула, не сдержав слез. Это оказалось больно, да и просто неожиданно. И от самого удара, и от того, что именно в этот момент почувствовала свои руки. Запястья горели огнем, словно были связаны каким-то раскаленным прутом, а при малейшем повороте головы начинала болеть шея.

Нет, она тут точно ни разу не была, но тогда откуда ей знакома эта комната? Вялая заторможенность отступала очень медленно, а не прошедшая до конца тошнота заставляла медленно дышать через нос и стискивать зубы. Несмотря на сонную одурь и накатывающую волнами головную боль, Уля прекрасно понимала, что происходит что-то очень нехорошее. Потому что ничего позитивного в таком состоянии не могла найти при всем желании. И все равно самым страшным почему-то виделось, что её сейчас стошнит. Глупость, наверное, но это позволяло концентрироваться хоть на чем-то.

А ведь стены точно знакомые, хотя в мутном неясном свете так сразу и не разглядишь… И эти линялые песочные оттенки и старенький «Велс» на тумбочке, накрытый сверху старомодной вязаной салфеткой. Кружево пожелтело и вытянулось на одну сторону, перекосив рисунок, и теперь было не круглым или овальным, а в форме эллипса.

Надо же доделать тот чертеж, в понедельник отдавать его второкурснику, а она до сих пор не закончила… Придется сидеть за ним, вместо того, чтобы пойти с девочками гулять, как они планировали. Девочки… Они же не только с ними хотели… Ещё напросился Мишка и…

– Леша.

Голос был хриплым, больше похожим на карканье, но произнесенное вслух имя заставило сразу все вспомнить. Все мысли и образы накатили спутанным комом, только усилив давление на виски, но зато теперь голова соображала намного яснее и четче.

И все, что произошло до этой давящей вязкой черноты, из которой она пыталась выбраться, пребывая в полусне, тоже припомнилось.

Звонок Светлане Марковне, как её тезка бегала за Улиными вещами…

Темный кожзам сиденья маршрутки, который девушка рассматривала, когда ехала к Лешкиному дому…

И все эти мысли про его причастность. Дом его родителей, расположенный в одном из последних оставшихся в черте города частных секторов, и высокие окна, удобно выходящие почти на саму улицу – узкий палисадник можно было перемахнуть одним прыжком, сразу преодолев и забор. Лешка ещё рассказывал им, что именно так он в старших классах школы убегал гулять. Достаточно было пожелать спокойной ночи, закрыть комнату и потихоньку выскользнуть в окно. Может, родители и знали, что ребенок вечера проводит все дома, но ни разу ему об этом не говорили.

Да и рассмотреть самого парня она тоже успела, а вот увернуться от впившейся немного выше ключицы иглы – нет. Поэтому и шея там болит…

– Очнулась?

Резкие движения ей пока ещё не давались, поэтому голову Уля подняла медленно. Наверное, со стороны это смотрелось смешно, но ни один из них не улыбнулся.

– Зачем?

Продолжать она не видела смысла, и так ведь понятно, о чем она спрашивает.

Парень, стоявший на пороге, отмер и подошел ближе, плавно опускаясь на пол возле Ульяны.

– Ты не поймешь.

Да, не поймет. Вот не хватит у неё ума, чтобы попытаться внятно объяснить все это. Они же друзья! И с Игорем Лешка тоже знаком уже давно, так чем можно оправдать это предательство?!

Видимо, что-то такое у неё в глазах отразилось, отчего парень передернулся и отодвинулся.

– Пить хочешь?

Только сейчас до неё дошло, что она не просто хочет пить, а умирает от жажды. Вот только тошнить меньше не стало, потому и говорила не больше одного слова, боясь разжать губы. Но, на всякий случай, кивнула.

– Слушай, я не хочу причинять тебе лишний вред. Руки освобожу, но не пытайся меня ударить и убежать. Все равно не получится. Если что-то такое изобразишь, вкатаю такую дозу, что очухаешься только через несколько дней, поняла?

Если бы это не требовало таких усилий, Ульяна бы рассмеялась. Она и на ноги-то встать не может, о каком побеге можно говорить? Да и потом, она далеко не супергероиня и ударить молодого здорового парня так, чтобы он потерял сознание, просто не сможет – у неё на это элементарно не хватит силы.

Поэтому снова кивнула.

– Вот и молодец. Повернись, – захват на запястьях сначала ослаб, а потом и вовсе исчез, но от этого они заболели ещё сильнее. – Встать сможешь?

Она попыталась. Неловко, какими-то дергаными движениями. Сначала встала на колени и на секунду прикрыла глаза, чтобы голова не так кружилась, потом попыталась подняться на ноги, но слишком шатало.

– Игорь..?

– Жив твой Игорь, ничего ему не сделается, - заметив, что сил встать у неё нет, Лешка помог подняться и замер, придерживая за локти, пока Ульяна пыталась поймать равновесие. – А ты как думаешь, кто всё это затеял?