Стрела с тихим свистом взлетела вверх, а тетива ещё некоторое время дрожала и звенела, словно крылья летящей мухи; звук этот с каждым мгновением становился всё тише и жалобнее, как будто тетива плакала об улетевшей подруге.

Когда я уже решил, что промахнулся, дикая утка в конце клина вдруг сложила крылья и ринулась вниз, подобно брошенному в пропасть камню. Она зацепилась за ветви дерева, посыпались пух и перья, точно большие хлопья снега. Мы подбежали к месту падения птицы. Около ствола лежала убитая утка, но моей стрелы в ней не было. Тщательно осмотрев утку, мы убедились, что стрела пронзила её навылет.

– Уф-ф, – произнёс Неистовая Рысь, – хороший лук!

Синие тучи клубились над вершинами гор, закрывая голубое небо. Иногда солнце тревожно выглядывало из-за разорванных ветром туч, бросало на землю бледные лучи и снова скрывалось за тёмной небесной пеленой. Под порывами сильного ветра деревья изгибались, словно в каком-то обрядовом танце, пели таинственные песни и разбрасывали вокруг многоцветные листья, расстилая на земле пёстрый ковёр.

– Деревья танцуют приветственный танец в честь Кей-вей-кеена, – говорили воины.

А листья летели в воздухе, как маленькие цветные птички. Мы становились лицом к ветру и вдыхали запах умирающего леса, ветер бросал в лицо листья, вплетал их в наши волосы.

Трава всё больше желтела и ложилась на землю, утомлённая за лето. Сквозь чащу прошло первое дыхание Кейвадина – Властелина Северного Ветра. Всё чаще слышался далёкий протяжный волчий вой. Он пронизывал нас насквозь – от головы до ног. Сперва вой начинался в одной стороне, затем к нему присоединялся другой, ещё другой – казалось, волки сзывали друг друга.

Вокруг селения раздавалось громкое карканье ворон, собиравшихся стаями на соседних деревьях. Пришёл наконец день, когда в лесу появились серебряные нити маленького паучка Зузи.

– Кей-вей-кеен приближается, – повторяли воины и начинали доставать из укромных мест лыжи и снегоступы.

Холодными ночами густой туман окутывал чащу тяжёлым серым мехом. Всё чаще слышался рёв лосей и оленей, вызывающих соперников на борьбу, в которой побеждает сильнейший и более опытный бык. И уходила рядом с победителем лосиха или лань, чтобы в лесных дебрях, вдали от врагов, отпраздновать свадьбу.

В нашем селении каждый был занят осмотром и починкой оружия, изготовлением стрел. Силки на пушного зверя кипятили в бобровом или медвежьем жире, чтобы уничтожить запах человека. Вечерами танцевали охотничьи танцы и просили Нана-бошо, покровителя животных, об удачной охоте.

Мы, молодёжь, отыскивали себе какое-нибудь укромное место и просили Великого Духа послать нам вещий сон, мы хотели увидеть во сне какое-нибудь животное. Позже, когда мы его добудем, оно станет нашим покровителем и будет охранять нас от злых духов и бедствий.

Неистовая Рысь и я тоже нашли себе укромный уголок в чаще, где намеревались под волчьей шкурой провести ночь в ожидании вещих сновидений. Перед сном выкурили по маленькой трубочке зелья – кененкина, и у нас так закружилась голова, что мы едва устояли на ногах, перед глазами кружились деревья и земля.

Мы поскорее улеглись под большим деревом, где от морозного ветра нас защищало переплетение корней, скреплённых затвердевшей землёй, накрылись шкурами и погрузились в полусон.

Я почувствовал, что ноги мои будто бы поднимаются вверх, а голова, наоборот, падает куда-то вниз, в чёрную пропасть.

Всю ночь я мучился и не мог заснуть. Каждую минуту комок подкатывался мне под горло и стеснял дыхание. В мучениях, без желанного сна я пролежал до утра, а когда рассвет разогнал ночную тьму, я узнал от Неистовой Рыси: с ним происходило то же самое, что и со мной. Он даже утром чувствовал головную боль и слабость.

– Великий Дух, очевидно, не услышал нас, – сказал я Рыси.

– На следующий год попробуем ещё раз, – ответил друг.

Наконец пришла пора Великой Тишины. Казалось, время потекло медленнее, будто бы желая продлить короткую жизнь листьев, которые падают и расцвечивают землю, а позже кормят собою деревья.

Сходящиеся верхушки деревьев местами образовали многоцветные своды. Сквозь них пробиваются солнечные лучи и бросают мягкие световые пятна на красивый лесной ковёр. В эти чудесные дни даже души давно умерших воинов и охотников собираются на охоту, а когда ветер закружит над землёй сухие листья, наши люди говорят: это давно умершие охотники танцуют с ветром охотничий танец.

В эту нору чаща полна движения. Мелкие животные готовят запасы пищи на зиму. Вон белки тащат в свои дупла орехи и шишки. На озёрах плещутся дикие утки и гуси, шумно готовясь к отлёту.