После всех этих церемоний в Столовой палате Кремля состоялся свадебный пир. Согласно традиции молодая пара присутствовала на пиру не до конца — после третьей перемены они удалились в свои покои. Отец невесты, Юрий Мнишек, и Василий Шуйский провели Марину и Дмитрия до самого свадебного ложа. Наконец, русские царь и царица остались одни…

Впереди их ждала неделя праздников — торжественные застолья, танцы, бесчисленные дорогие подарки, словом, всё, что обычно сопровождает свадьбу монархов. Вот только уже 17 мая в Москве под руководством Василия Шуйского, который всего неделю назад провожал Дмитрия и Марину в царскую спальню, поднялся мятеж. Дмитрий — Лжедмитрий I — был убит. Марину ждали ссылка, а затем брак с Лжедмитрием II, после его смерти — с атаманом Заруцким, казнь её маленького сын, и, наконец, собственная смерть в 1614 году. За восемь лет в России властолюбивая полячка сполна хлебнула бед того времени, которое позднее назовут Смутным. Но, заметим, и сама же послужила поводом (а то и причиной) многих из них.

История Марины Мнишек оказалась короткой, и высшей точкой её стала блестящая свадьба вместе с коронацией. Ради этого старался её отец и помогал Лжедмитрию, ради этого она согласилась выйти замуж за человека, которого, по всей видимости, совершенно не любила, ради этого она приехала в Москву. Она получила, что хотела, равно как и её супруг, ну а уж то, что произошло с ними дальше… Они, как оказалось, хотели слишком многого.

27 марта 1612 года

Они познакомились весной 1607 года. Юноше по имени Мухаммед Хуррам недавно исполнилось пятнадцать. Девушка по имени Арджуманд Бану Бегум была всего на несколько месяцев его моложе. Он был принцем из династии Моголов, она — его близкой родственницей, родившейся и выросшей в гареме.

Летописи Моголов утверждают, будто Мухаммед Хуррам и Арджуманд Бану полюбили друг друга с первого взгляда и навсегда. Что ж, бывает и такое… Правда, удивительно, что история этой любви произошла в XVII столетии, в империи Моголов, где религией был ислам, позволявший правителю иметь четырех жен и сколько угодно наложниц.

Мухаммед Хуррам хотел жениться на избраннице своего сердца, но смирился, когда отец объяснил ему, что первую жену принц из династии Моголов должен взять, соблюдая политическую выгоду, и только потом может жениться по любви. Им с Арджуманд Бану пришлось ждать свадьбы пять лет.

Мухаммед Хуррам и Арджуманд Бану Бегум поженились 27 марта 1612 года. Этот день как наиболее благоприятный выбрали придворные астрологи.

У принца к тому моменту было уже две жены. Обеих ему сосватали исходя из политических выгод, и обе уже успели родить ему детей. В истории они остались под именами Акрабади Махал и Кандагари Махал (Сокровище Акрабада и Сокровище Кандагара). Как только Мухаммед Хуррам заполучил свою возлюбленную Арджуманд Бану, он перестал интересоваться всеми остальными женщинами.

Описание того, как Арджуманд Бану Бегум готовили к свадьбе, завораживающе действует даже на женщин, живущих в XXI веке. Одно купание заняло два часа, причем вместо мыла использовались три чаши с различными очищающими маслами и четыре таза с отварами целебных трав. Ее омывали четырежды, натирая то маслом кокоса, то мукой из нута, то красной водой, которую получали, вымачивая сорок видов древесной коры. Натирали шафраном, стараясь, чтобы он не попал на волосы, ибо считали, что шафран может замедлить их рост. Напоследок еще раз омыли водой с лепестками роз и осушили с помощью губки. После всех этих действ кожа невесты приобрела золотистый оттенок и нежность шелка. Волосы также промывали четырежды, а потом сушили над углями, на которых были разложены ароматические вещества, чтобы коса красавицы благоухала.

На облачение в свадебный наряд и макияж потребовались еще два часа и помощь множества прислужниц!

Золотых украшений невесте полагалось столько, что Арджуманд Бану Бегум с трудом могла передвигаться под их тяжестью.

Но совершенство ее лица затмевало сверкание драгоценных камней. А красота ее души затмевала красоту лица…

Придворный летописец Мотамид Хан записал, что третья жена Мухаммеда Хуррама «выделяется внешностью и характером среди всех прочих женщин». За несравненную красоту и бесчисленные добродетели ее прозвали Мумтаз Махал Бегум — «Украшение Дворца», — а ее прежнее имя было забыто как недостойное.

Астрологи не обманули: видимо, время для свадьбы и правда было выбрано идеально, потому что идеальной была вся совместная жизнь Шах Джахана и Мумтаз Махал. С каждым годом Мухаммед Хуррам влюблялся в Мумтаз Махал Бегум все сильнее. Подобная близость между супругами в персидской культуре встречалась редко, поэтому в равной степени вызывала восхищение и изумление. У него не было наложниц. Ему не нужны были никакие другие женщины. Только Мумтаз Махал. Летописец Мотамид Хан писал, что отношения принца с первой и второй женами «стали не чем иным, как видимостью брака. Близость, глубокая привязанность, внимание и забота, которыми его Величество окружал Лучшее Украшение Дворца, в тысячу раз превосходили те, которыми он удостаивал других своих жен».

За девятнадцать лет брака Мумтаз Махал родила четырнадцать детей, семеро из которых умерли в младенчестве. Но детская смертность в те времена была высокой и на Востоке, и в Европе и не щадила ни хижин, ни дворцов. Так что смерть нескольких детей при условии, что в семье оставались наследники, воспринималась как неизбежность, а не как трагедия. Беременность не мешала Мумтаз Махал сопровождать Мухаммеда Хуррама во всех его военных походах. Ее шатер всегда стоял рядом с шатром мужа. И когда у Мухаммеда Хуррама была возможность, он всегда посещал жену, чтобы провести в ее обществе хотя бы несколько часов.