Люсинде очень нравилась ее героическая роль.

Естественно, ей потребовалось должным образом экипироваться – нельзя же прятаться в кустах в белоснежном пуховике!

С одеждой и обувью проблем не возникло. Будучи учительницей начальных классов, Люсинда лично вела у малышей физкультуру, так что теплый спортивный костюм и кроссовки всегда лежали у нее в шкафчике. Предательские белые полоски на темно-синих штанах и такой же куртке Люсинда, попыхтев, аккуратно заклеила черной изолентой, позаимствованной у трудовика.

А вот головной убор у нее, к сожалению, имелся только цивильный – пушистая шапка из серебристого песца. В темном парке ее за версту будет видно, не спрячешься.

Подумав, Люсинда сбегала в «Юный техник» и прикупила там недорогую обновку: скромную трикотажную шапочку из черной шерсти.

– Никак, у девок новая мода пошла, – как-то непонятно прокомментировала ее покупку немолодая продавщица.

Маникюрными ножничками Люсинда аккуратно прорезала в вязаном полотне дырки для глаз, которые при классическом варианте носки шапочки даже не были видны под отворотом. Зато натянутая в омоновском стиле – до самого подбородка, – скромная шапочка сделалась зловеще эффектной.

В этом Люсинда убедилась во время примерки.

Восьмиклассник Пыжиков, с напускным смирением явившийся для выволочки к классному руководителю, заглянув в учительскую и увидев у зеркала поблескивающую изолентой Люсинду в спортивном костюме нинзя и черной шапочке «до плеч», поперхнулся заготовленной покаянной речью и ускоренно вернулся в народ с предупреждением: «Пацаны, похоже, сейчас будет серьезный шмон, у кого что лишнее – выбрасывайте срочно!»

И никогда еще мусорка в мужском туалете не ломилась от такого количества едва початых сигаретных пачек.

А пожилая ботаничка по прозвищу Мухоморина при виде Люсинды в бандитско-омоновском убранстве схватилась за сердце, так что пришлось отпаивать бедняжку чаем и вдохновенно что-то врать о костюме для новогоднего бала.

В карнавальном наряде секретного бойца, но без оружия, если не считать таковым связку ключей и пилку для ногтей, Люсинда минут за десять до ожидаемого выхода Ольги спряталась на детской площадке в соседнем сквере.

В качестве наблюдательного пункта она заранее наметила расписную фанерную избушку на детской площадке с окошками на все стороны света. Из-за сквозняка там было холодно, зато обзор открывался замечательный.

– Андрей Палыч, а дубленочку? – огорченно закричал в окошко Витя, тишайшим ходом катя вдоль сквера.

– Я сказал, стой и жди! – не оборачиваясь, огрызнулся Андрей и ускорил шаг.

Он опаздывал, было уже начало седьмого. Перед Новым годом пробки в городе разбухли безобразно, и рассчитать время в пути стало и вовсе невозможно.

Учительница Ольга уже высилась в оазисе света под фонарем, как аравийская пальма, прямая и длинная. При виде Громова ее лицо осветилось столь сострадательной улыбкой, что он непроизвольно заозирался в поисках того колченогого шелудивого песика, которому могла быть адресована эта сердобольная гримаса.

– Вы пришли! – вскричала Ольга и покачала головой, не одобряя легкость Громовской экипировки. – Пойдемте скорее в тепло!

– Да у меня там…

Андрей оглянулся на свою машину.

– Тут есть прелестная рюмочная! – решительно оборвала его Ольга, стартуя в другую сторону.

– Рюмочная?!

Громов искренне изумился.

Он покатал это слово во рту, как глоточек редкого вина, и с интересом прислушался к своим ощущениям.

У слова «рюмочная» был живой, сочный и стойкий вкус русской водки с бодрящими тонами чесночного сала и мажорной ноткой мятого соленого огурца.

Андрей не без сожаления вспомнил, что уже тысячу лет не пробовал ничего подобного.

– Вы, наверное, кодировались? – по-своему трактовала громовскую нерешительность чуткая и понимающая учительница Ольга. – Не волнуйтесь, мы спиртное пить не будем, только кофе. Там делают отличный кофе с молоком и бутерброды с колбасой, это, можно сказать, фирменное блюдо: я эту рюмочную уже тридцать лет знаю, и колбаса на бутерброде там всегда сантиметровой толщины! Держат марку!

– Удивительно, – пробормотал Громов, послушно топая в рюмочную.

Его спутница мало походила на алкоголичку с тридцатилетним стажем, но громко и восторженно расхваливала это легендарное заведение.

Оно и впрямь оказалось совсем рядом, буквально за углом, в нижнем этаже сталинского дома с такими могучими стенами, что полуметровые подоконники с внутренней стороны запросто можно было использовать как столики. Только сидеть рядом с ними пришлось бы на корточках, потому что никаких стульев в заведении не было. В двух небольших смежных комнатах теснились высокие круглые столики, идеально подходящие для небольших компаний, соображающих «на троих».