Для Западной церкви долгая изоляция от восточной духовности была в каком-то смысле благом: в этой изоляции Запад смог выработать свою самобытную духовную традицию, давшую миру таких богословов как Ансельм Кентерберийский, Скотт Эриугена, Фома Аквинский и многие другие. На Фоме Аквинском нужно остановиться особо: его гений создал богословскую систему, не устаревшую и по сей день. Вклад Фомы Аквинского в развитие европейской цивилизации был косвенным, но очень важным: именно Фома «реабилитировал» познание вещного мира разумом. То, что у других церковных писателей носило зачастую характер интуитивного прозрения, он облек в безупречную форму силлогизма. Он указал, что изучать законы мироздания не только можно, но и необходимо: через понимание законов человек приходит к мысли о неизбежном существовании Законодателя. Так стремление познавать мир сделалось в западной культуре не просто дозволенным как в культуре ислама или конфуцианства, но похвальным, ценным, благим.

Надо сказать, что Фома Аквинский был уникальным гением по силе своего интеллекта, но не по образу мысли. Фома был членом доминиканского монашеского ордена, или, как правильней его назвать, ордена проповедников. Члены этого ордена много времени уделяли изучению богословия с тем, чтобы разъяснять истины веры простым людям, которые не понимали догматики и не читали Святого Писания. Умение говорить простым языком о сложных вещах, логически доказывая свою точку зрения, было целью обучения доминиканца. Фома просто был одним из лучших.

Говоря о доминиканцах, нельзя не вернуться к теме Крестовых походов и связей Востока и Запада. Не только свет восточного богословия пришел на Запад вместе с теми, кто возвращался из Святой Земли – одна из самых опасных ересей тоже пришла с востока именно в эту эпоху.

Эту ересь называли по-разному: павликианской, катарской, альбигойской, манихейской, богомильской. У нее было много названий и лиц, потому что единообразия учения еретики не придерживались. Суть же ереси сводилась к тому, что этот мир, считали манихеи, создан дьяволом, как тюрьма для заблудших душ, Христос же – бесплотный дух, посланный Богом для того, чтобы спасти людей из этой тюрьмы.

В годы кризиса христианства эта ересь распространилась необычайно, особенно в Италии и на юге Франции. Лень, равнодушие, безграмотность и корыстолюбие духовенства отвратили сердца людей от церкви, а жажда духовности бросала их прямиком в объятия еретических проповедников.

Вот для борьбы с этой ересью путем проповеди и был создан орден доминиканцев. К сожалению, не только проповедь стала инструментом борьбы с ересью. На Востоке позаимствовали и другой – государственные репрессии. Сейчас инквизиция стала притчей во языцех и как бы «фирменным знаком» католической церкви, хотя преследования за ересь начались не с нее, их, как мы помним, начал еще император Юстиниан.

XV век в жизни церкви ознаменовался двумя великими событиями. Первым из них был Ферраро-Флорентийский собор 1439 года, на котором была сделана серьезная попытка заключить унию (союз) между православной и католической церковью, преодолев полтысячи лет раскола. Вторым можно назвать рождение Мартина Лютера (1483), человека, которому суждено было начать движение Реформации.

Мартин Лютер первоначально был монахом августинского ордена. Его личностный кризис веры привел его к убеждению в том, что человек не может спастись молитвой и добрыми делами, а спасается «одной лишь верой». Стало быть, для спасения не нужны церковные институции, монашество, догматика, Соборы, Священное Предание – нужно «только Писание», «только вера», «только благодать Божья», «только Христос» и «только одному Богу слава» (Пять «только» – «Квинкве солас»). Свои воззрения Лютер сформулировал в «95 тезисах», которые в канун Дня Всех Святых он прибил к дверям замковой церкви в Виттенберге.

Тезисы Лютера нашли горячий отклик в сердцах людей. Католическая церковь как раз в это время пребывала в кризисе, коррупция в ней достигла небывалых масштабов, папский престол занимали одиозные Медичи и Борджа, практика выдачи индульгенций за добрые дела превратилась в открытую торговлю. Возвращение веры к евангельской простоте, которое проповедовал Лютер, охватило Германию, как пожар.

Настаивая на личном изучении Писания, протестанты переводили Библию на национальные языки. Богословие, как во времена Соборов, выплеснулось на улицы. Люди отказывались от икон, выбрасывали из храмов статуи и мощи святых, переплавляли драгоценные украшения для алтарей и раздавали их как милостыню.

Жан Кальвин, младший современник Лютера, возражал ему со всем пылом уроженца Пикардии. С точки зрения Кальвина, также опиравшегося на учение Августина, от которого отталкивался и Лютер, человек в этом мире вообще не решает ничего. Развивая теорию Августина о предопределении людей к спасению, Кальвин пошел дальше и настаивал на том, что как есть люди, предопределенные Богом к спасению, так есть и люди, предопределенные к проклятию еще до рождения. Спасение невозможно ни заслужить, ни купить, ни вымолить: ты либо предназначен к нему, либо нет. Те, кто предназначен, уже в этой жизни являют «плоды спасения» – им помогает Бог, а значит – сопутствует и удача, они веселы, доброжелательны, добры, словом, ведут себя как настоящие христиане. Но в этом нет никакой их заслуги – они ведь уже предназначены к спасению Богом, он и ведет их по жизни. Они должны в молитвах благодарить Бога за это. Если же человек обладает скверным характером, совершил преступление, беден – это значит, что он уже осужден Богом и жалеть его нечего. Поэтому в Женеве, где Кальвин приобрел огромный авторитет у отцов города, были введены жестокие законы против бродяг, нищих, актеров, проституток, музыкантов, словом, всех тех, кто мешал людям жить «христианской жизнью». Горожанам было также запрещено одеваться в нарядную одежду, танцевать, петь что-либо, кроме духовных гимнов, и читать развлекательные книги. Прошло три года – и горожане изгнали Кальвина из Женевы, но дух кальвинизма изгнан не был. Суровый ригоризм кальвинистов привлекал сердца именно жесткостью нравственных норм, неприятием компромисса.

Эти две протестантские деноминации зародились на континенте, а третья – англиканская – возникла не из чувства народного протеста, а в силу желания английского короля Генриха VIII жениться на красавице Анне Болейн. Недовольный тем, что Папа отказывался развести его с Екатериной Арагонской (Генрих требовал развода на том основании, что у Екатерины нет детей мужского пола), он в 1534 году провозгласил себя главой английской церкви и с удовольствием дал развод сам себе. Томаса Мора, выразившего протест против этого акта, Генрих заточил в тюрьму, а затем казнил по обвинению в государственной измене. Так в Англии по желанию короля утвердился протестантизм.