Без шумихи, без ссор, без вредных упреков мы должны опять приняться за наш плуг и приступить к новой, целительной пашне. Столько разрушено. Множества людей обездолены, поникли многие добрые труды.

С чего же начать? Прежде всего с молодежи. Каждый может найти доступ к какой-либо школе и сказать там доброе слово о значении культурных ценностей, об охранении их. Молодежь часто не представляет себе, что культурные ценности являются величайшим народным достоянием. Весь народ должен уметь оберечь их для будущих поколений. Молодые сотрудники принесут в семьи этот зов, многие сердца, подавленные каждодневным бытом, загорятся благостным светом о прекрасной жизни.

Молодые сотрудники напишут школьные сочинения о мирном труде во имя народного достояния. Они соберут данные о памятниках всех веков и народов, находящихся в их округе. Свет сотрудничества озарит молодые умы. Наверно, найдутся и учителя, примыкающие к культурному строительству. В добрый путь!

Также подойдите к женским организациям, помня, как рьяно они поддерживали наш Пакт, наше Знамя Мира. В изданиях, посвященных Пакту и Знамени Мира, запечатлено много ценнейших решений. В книгах "Твердыня Пламенная" и "Держава Света" имеются целые главы — зовы и отклики о хранении культурных ценностей — великого всенародного достояния.

В добрый путь!

24 октября 1945 г.

Полностью публикуется впервые

Прилетело письмо Зины от 23-9-45 — такое содержательное и славное. Предложения Уида нам нравятся — правильны. Лучше давать страницы членам, когда взнос будет три доллара. Лучше писать самому Хоршу, а не его адвокату. Дело ясное! Хороши Ваши намерения о заместителях. Хорошо, что Магдалина получила назначение в Нью-Йорк. Все это хорошо и дельно. Правильно Зина говорила в консульстве. Так и прилагайте все по местным условиям. Если можно, узнайте — едут ли Коненковы или она одна — совсем или временно? Очень трогательно отношение Уида к картинам. Показательно, что у него именно "Помни". Любопытно, удастся ли Вам поместить в дальней газетке декларацию 1929 года? Такое насыщение пространства очень важно. Не судьи подкупные, но само пространство возопит. Именно, пусть сперва на окраинах зазвучит истина, а затем круг сожмется. На зверя всегда ходят кругами. Бывало, когда в Изваре мы на лыжах тропили рысей — долго кружили, сужая круги и замечая, чтобы не было выходного следа. Зверь через круг не пойдет. А когда круг становился малым, глядели по деревьям, ибо зверина могла притаиться и высоко на ветках. Так и с двуногими зверями-вредителями. Ух, зорко надо следить за их злыми выпадами. Ну, да Вы достаточно знаете повадки грабителей.

Жаль, что Валентина уезжает в Прагу, впрочем, и там она продолжит полезную работу. Может быть, и газета найдется для ее статей. Очень характерно Ваше сообщение о хладнодушии к АРКА, замеченном Вами в Калифорнии. Наверно, многие наши соотечественники тоже тому способствуют. Вы поминаете о Богдановой, бывшей жене Чишина. Может быть, это Фешин, живший в Санта Фе? Не умер ли он? Сведения так сбивчивы. То Нижинский убит, то жив, то болен, то здоров. Поймите! Впрочем, я был дважды похоронен, и неплохие некрологи писались. Всяко бывало! Значит, Аренсберг вообще не пригоден, да, может быть, и коллекции вовсе не так уж ценны; пусть пребывает в абстракции.

Ко всем слухам приходится относиться осторожно. Велики смены в мире. Давно ли французы и англичане готовили войска для посылки в Финляндию против русских. Так было, и все это знают, а теперь — союзники! Вот и гениальнейший поехал "на отдых". Поляки не прочь подраться с чехослова-ками. В Палестине чуть ли не "священная война". Аннамиты против французов, яванцы против голландцев. В Аргентине — перестановка мебели. Бурлит вселенная! Странно молчание друзей из Франции. Имеем вести из Швейцарии, из Бельгии, из Голландии, из Англии, из Алжира, из Австрии, из Китая и ничего из Франции, ничего из Риги, ничего из Праги, Белграда. Но не надо их беспокоить — должно быть, у них условия особые.

Читали ли Вы хорошую статью Герберта Торнбулла (вице-президента Королевского Общества) об атомических бомбах — очень показательно! А губительный тайфун тоже показателен. Не было ли в Ваших газетах описания замечательной археологической находки в Иерусалиме? У нас было радио и в местной газете об открытии погребения, причем был найден греческий манускрипт с описанием распятия Христа. Рукопись относится к семидесяти годам после распятия. Последите, не было ли у Вас более подробного описания такого замечательного открытия. Если бы скорей дали полный перевод манускрипта! Вот бы теперь направить освободившихся солдат и пленных на раскопки — сколько замечательных открытий произойдет! Многие заблуждения выправились бы!

Вообще, если один, всего один, мировой военный бюджет дать на просвещение — сколько невежества было бы просветлено. Сколько цивилизованных дикарей превратились бы в культурных тружеников. Мало, как попугаи, выкрикивать слово "культура", надо, чтобы она обнаруживалась на деле. А то как послушаете о подробностях быта в разных странах — право не знаешь, в каком веке люди живут. И нельзя все валить на войну, не от войны многая звериность.

Муромцев прислал доброе письмо, но как нелегка жизнь и у Вас! И как она наладится среди смятения душевного?! Вот и у нас готовятся к возвращению войска, но сама полиция предупреждает о всяких возможных трудностях и даже грабежах. Вы спрашиваете о здоровье нашем, ничего, неплохо. Трудимся, творим, действуем. Илья пишет, что читал в русской газете о женитьбе Светика, в какой? Пришлите вырезку. Верно, и в американских газетах было.

Илья пишет, что "покровитель зла" из кожи вон лезет, чтобы зверские атомические бомбы были даны всему человечеству. Илья добавляет — верно, для того, чтобы всеобщая катастрофа скорей наступила. Неужели Уоллеса все еще держат и Хорш еще в недрах пресмыкается? Какая банда клеветников и грабителей! Даже удивительно, что общественное мнение настолько слабо и претерпевает такое глумление над достоинством человеческим.

Да, да, пусть еще новые добрые сотрудники подходят. Пусть уроки Марковой растут. Пусть она не очень мучает грамматикой, а скорей развяжет разговорный язык. Мы знаем здесь индусов, научившихся значительному набору слов, а ошибки потом выправляются. Иначе сложность грамматики может отпугивать, а особенно многие исключения, принятые даже в литературном языке — у Тургенева, у Пушкина, у Достоевского.