Вскоре она повернулась лицом к Меньшову. В полутьме можно было различить неестественное движение ее бровей и губ. Светлана подбирала слова, и дело не ладилось.

– Ты знаешь, у меня так болит голова. Сил нет. Давай побыстрее.

– Таблеточку?..

Она раздраженно перебила:

– Нет. Просто давай побыстрее!

Давно ему никто не делал так больно.

– Света, солнышко, я так не умею. Прости, пожалуйста, у меня не получится.

– Ты что же, не хочешь меня? Ты разлюбил меня?

– Нет, просто...

– Ты не хочешь меня! Кого ты себе нашел? Ты!
– Она дала ему пощечину.

Медведь никогда ни от кого не терпел физической агрессии. Не то что удара, а тычка под ребра, даже дружеского похлопывания по плечу не стерпел бы, нагнал бы страху. Он со времен армейского двухлетия ненавидел людей, которые не умеют контролировать собственные руки. Это такой пунктик у него: воспитывать идиотов, как правильно держать руки в карманах. Она ведь знает. Она все это прекрасно знает. Что ж она делает... Меньшов стал подниматься с явным намерением одеться и закрыть постельную тему. Он не может ответить ей и не знает, куда девать гнев.

Она схватила Медведя за плечо. В пальцах нет настоящей хватки. Его остановили не ее пальцы, а слова:

– Иди ко мне. Иди же. Я хочу тебя! Давай же, наконец.
– Это было совсем не то, что Меньшов хотел услышать, но ее тон все-таки переменился. У него получилось доказать себе, будто у женщин такими бывают извинения. Конечно же Медведь не стал сопротивляться. Светлана всегда умела усмирять его.

...Все-таки она стала чуть холодновата.

Меньшов принес ей на разделочной доске чашку кофе со взбитыми сливками и белый пористый шоколад: девочка так любит белый шоколад!

– Давно бы завел поднос. Впрочем, хорошо уже то, что ты принес все это в комнату. Ты... ты такой грузный, такой большой, мне часто кажется - вот-вот снесешь какую-нибудь полку... или посуду - вдребезги.

«Не грузный, а громоздкий», - мысленно огрызнулся Медведь.

– Ты сегодня совсем неплох, но на ночь я не останусь.

Меньшов загрустил. Он купил дорогого вина. Отличное французское вино. Так и сказал ей.

– За вино спасибо, я могу взять его с собой. Не огорчайся, милый мой Медведь. Мы ведь еще встретимся, я еще приду к тебе. А сейчас у меня есть дело. Послушай, ведь завтра ты защищаешь какой-то мясокомбинат против оптовой фирмы «Москва-Контракт» из Мытищ. За них выйдет Жеребец.

– Порядочный умелец. Я как-то наблюдал его. Очень порядочный. В негласном рейтинге Гильдии он под одиннадцатым номером.

– Но ты-то под четвертым. И он боится тебя. Знает мясницкую твою манеру. Медведь, он предлагает разойтись по-хорошему. Оптовики проиграют дело, но ты только мазнешь его по левой руке.

– Что ж он сам не подошел? Мы с ним оба с первого года, ветераны, он ведь знает меня. И телефон мой тоже знает...

– Я понятия не имею. Может, стесняется. Ведь такое дело...

– Какое - такое?
– Меньшов не ангел Господень, приходилось и ему руки-ноги подставлять. Несколько раз Медведь договаривался со Светланой: Гильдия устроит так, что их наймут тяжущиеся стороны, он ей по мелочи проиграет, гонорар пополам. Поговаривают, будто кто-то позволяет себе смеяться: девка Медведю руки кровянит, ослаб Медведь. А ему для нее не жалко - пускай растет. Да и деньги на государственной службе не те. Дармовой поединщик от государства за бой получает четыреста рублей. Проиграл ли, выиграл ли, все едино - распишись за четыре сотни целковых и гуляй. Ну а если фирмач нанял у Гильдии знакомого бойца, можно и договориться... Лучше, конечно, положить его, но ведь всегда риск. Да и за копейки. Одна забота: с каких пор девочка играет роль его импресарио? Как она внушила Жеребцу, что теперь ведет Медведевы дела?

– Тонкое дело. Неудобно ему. Руку даст тебе за десять процентов с гонорара. Пять мне. За посредничество.

Меньшов молчит. Он может разделать Жеребца под орех, и Жеребец это знает, хотя и сам не промах. Побаивается, видно. Возраст у него подходит. Сорок два, уже не тот Жеребец. А Медведю двадцать восемь, он на подъеме. Он бы дал Жеребцу пять процентов из уважения, тот остался бы доволен. Девочка загибает.

– Ты почему замолк? Не нравится? Но пойми и меня: я уже договорилась, что обо мне станут думать? Все сочтут, что я не деловой человек. Что я какая-то нашлепка при Медведе...

– Ну что ты, моя любимая.

– А что? Ведь ты сам меня подставляешь. В какое положение ты меня ставишь, я взрослый человек! Чего будет стоить мое слово? Ну так что - нет? Тогда отстань от меня! Никогда не просила помощи в делах. Разок, всего разок попросила, так и в этой малости ты не желаешь мне помочь!

– Хорошо. Будь по-твоему.
– Видит Бог, Медведь не хотел мешать их любовь с такой грошовой корыстью, но... ладно. Пусть. Взрослый человек. Она на четыре года старше. Она, его девочка, умеет устраивать дела. Видимо, он просто чего-то не понимает.