Шрифт:
– Понятно. Ну и что сказал вам депутат?
– Обещал сделать все возможное, но пока никаких результатов. Если Дымов не поможет, то рассчитывать больше не на кого. Ой, что-то я совсем заболталась! Мне уже пора. Спасибо вам за все, Полина Андреевна!
– Так я же ничего для вас не сделала!
– Вы очень добрая. Мне уже доводилось работать в одном доме, так хозяйка постоянно всем недовольна была… Ладно, я пойду… А насчет вашего предложения, мисс Робин Гуд, то оно не для меня.
– Вера, по-моему, вы не хотите смотреть правде в лицо.
– Ну, какой правде? – измученно спросила Прошкина.
– Некий человек потребовал вас уволить. Бабенко понял, что тот не шутит, обещая неприятности. Стасу было нелегко сообщать вам об увольнении, но он это сделал. А вы проговорились, что на прошлом месте работы все получилось точно так же…
– Не совсем. Тогда я забыла в одном кабинете убраться, точнее, не смогла, потому что ключ не нашла…
– За это сразу не увольняют, самое большее делают выговор. Или было что-то еще?
– Нет, – Вера смотрела на меня честными-пречестными глазами. – Полина Андреевна, это у богатых людей бывают враги, которые строят козни, чтобы завладеть их деньгами или занять их место… А кому я сдалась? Нет, все это какое-то недоразумение…
– Какое?
– Ну, может, меня с кем-то перепутал тот человек?
– Может быть, – сказала я и поняла, что продолжать дальше этот разговор бессмысленно. Прошкина была уверена, что полоса невезения в ее жизни скоро закончится без чьей-либо посторонней помощи.
Я проводила Веру и поднялась к деду. Он сидел в кресле-качалке и просматривал газету.
– Ну, так кто там объявил войну посудомойщице? – осведомился Ариша, глядя на меня из-под очков.
– Без понятия. Прошкина даже не догадывается, кто мог вынудить Бабенко ее уволить. Думает, что это просто недоразумение, поэтому от моей помощи она отказалась.
– Не догадывается, – не без скепсиса повторил дедуля. – Другая бы руками и ногами ухватилась за такую возможность, а эта отказалась. Странно!
– А что ты так удивляешься? Можно иметь зрячие глаза, но не видеть, что происходит вокруг. Она слишком поглощена заботами о больном ребенке и о хлебе насущном.
– У нее больной ребенок?
– Да, у него детский церебральный паралич. Отец, как узнал об этом страшном диагнозе, сразу дал деру. Алименты не платит, так как они в браке не состояли. В общем, Вера крутится, как может.
– Значит, тот, кто вставляет ей палки в колеса, либо не знает этих обстоятельств, либо у него начисто атрофировалось чувство сострадания.
– Приметы так себе, – усмехнулась я.
– Это для нас с тобой опереться не на что, а Вера наверняка может составить список из двух-трех кандидатов.
– Я просила ее раскинуть мозгами, но без толку. По-моему, она не осознает всю серьезность ее положения. Может, я говорила с ней не на том языке?
– Ты наверняка сделала все, что могла. Не зацикливайся на этом, все равно насильно никого не осчастливишь.
– А вдруг? Вера сказала, что интернат для детей с нарушением опорно-двигательного аппарата хотят закрыть.
– Да? А почему?
– Не знаю. Она сказала, что детей распределят по другим учреждениям области. Вера переживает, что окажется оторванной от сына и не сможет водить его в бассейн и в частную конюшню. Благодаря этим занятиям мальчик ходить научился, а в чужом городе он будет лишен такой терапии. Вряд ли персонал будет пестовать каждого ребенка.
– Скорее всего, нет. Значит, здесь Верин сын только учится в интернате, а живет дома? А если его закроют, то детей оторвут от родителей и переведут на пансион в другой город?
– Вот именно, Ариша, вот именно!
– Полетт, а не этому ли интернату ты перечисляла средства на благотворительный счет?
– Этому. Похоже, собранных денег на серьезный ремонт не хватило. Знаешь, я, пожалуй, схожу к директору и узнаю, что там и как.
– Фотографию свою не забудь.
– Зачем?
– Ты же говорила, что у тебя просили фотографию, чтобы повесить ее на доску почета.
– Ариша, хватит подкалывать! Я хочу узнать, не нужна ли интернату юридическая помощь. У них там есть инициативная группа, которая добивается сохранения интерната. Кстати, Вера в нее входит.
– Юридическая помощь – это хорошо. Не плохо бы еще поинтересоваться, на что ушли благотворительные деньги, – подсказал дед. – Может, директриса на них у себя дома евроремонт сделала или дачу построила?
– Ну что ты такое говоришь! Самойленко показалась мне такой порядочной женщиной. Было сразу видно, что она детей очень любит.
– Неужели ты думаешь, что в присутствии спонсора эта дама могла выказать равнодушие к больным детям?
– Нет, конечно. Но я чувствую лицемерие за версту… Анна Петровна производит впечатление искреннего человека… Раз уж у меня сейчас нет других дел, займусь пока интернатом.