Она достала из сумочки кружевной платочек и с его помощью попыталась скрыть от меня свою слабость.

— Подождите, — мне вдруг стало жаль эту несчастную дамочку. — Не стоит делать поспешных выводов. Андрей мог просто закрутиться и забыть позвонить.

— Это исключено, — отвергла она мое предположение. — Я хорошо знаю Андрея. Мы прожили с ним четыре года. Он не мог забыть обо мне.

«Четыре года — не такой уж и большой срок, — подумала я, — чтобы узнать человека достаточно хорошо». Но возражать не стала.

— А чем занимался ваш муж здесь, в Тарасове?

Мой вопрос смутил ее. Несколько секунд она мяла платочек в руках, а затем произнесла, избегая смотреть мне в глаза:

— Ему после армии не очень-то везло с поисками работы. Школьный приятель устроил его в одну контору… В общем, Андрей занимался рэкетом. Мелким. Собирал дань с ларечников. Но ему это всегда не нравилось, — тут же бросилась она на защиту любимого. — Он всегда говорил мне, что это лишь временное пристанище. На что-то нужно жить. И вот как раз подвернулся случай завязать, и Андрей ухватился за него, как за спасительную соломинку.

— Именно поэтому, как я понимаю, вы и не хотите обращаться в милицию? Можете не отвечать, и так все ясно.

Я смотрела на Виолетту Стрельникову и размышляла. Браться за это дело по-прежнему не хотелось. Но сидящая напротив меня девушка вызывала симпатию. Может быть, ее муж и не был таким идеальным человеком, каким она себе его рисовала, но Виолетта искренне верила в то, что он самый лучший и лишь волею обстоятельств угодил в неприятную ситуацию. Почему бы не помочь ей? Вообще-то, я уже с месяц сидела без дела и успела основательно соскучиться по приключениям. Тем более, насколько я поняла, поиски предстоит проводить в Москве, а не в Тарасове.

— А какая сейчас погода в Москве? — неожиданно спросила ее я.

— Не знаю, — она пыталась сообразить, к чему привязать мой вопрос.

— Надо выяснить.

— Так вы беретесь? — осенило ее.

— Я еще ничего не решила.

Чашка с кофе, стоящая передо мной, уже опустела, и я, уставившись на донышко и крутя ее в руке, перегоняла из одной стороны в другую кофейную гущу.

— Вам хоть известно, куда и для чего он поехал? — поинтересовалась я после минутной паузы.

— Нет, — взгляд Виолетты погрустнел еще больше. — Я пыталась выяснить, но он отмалчивался. Говорил, что сейчас не время делиться с кем-то планами, даже со мной. Боялся сглазить.

— Как же тогда, по-вашему, я смогу отыскать его, не имея ни малейшей зацепки? — удивилась я.

— Зацепка есть, — загорелась Стрельникова. — Маленькая, но есть.

Она поставила сумочку себе на колени и принялась энергично рыться в ней, отыскивая что-то.

— Вчера вечером я залезла к Андрею в стол и нашла там записную книжку. Перелопатила ее всю от и до и нашла только одну подходящую запись, — говорила меж тем Виолетта. — Вот она.

С этими словами она протянула мне маленькую книжицу в коричневом кожаном переплете. Я взяла ее в руки.

— Откройте на букву «И», — посоветовала мне Стрельникова.

Я так и сделала. Здесь была всего одна запись. «Израильтянин. Москва, Комсомольский проспект, 146, кв. 82».

— И это все? — я подняла глаза на Виолетту.

Она кивнула.

— Можете оставить книжку себе и просмотреть ее всю, — сказала она. — Но больше там нет ничего, связанного с Москвой.

— А кто такой этот израильтянин, вы знаете?

— Андрей как-то упоминал о нем. Это его старинный друг. Они росли в одном дворе. Потом Израильтянин уехал в Москву и осел там. Чем занимается, не знаю.

Да, информацией Стрельникова располагала минимальной. Адрес московского друга это, конечно, кое-что, но если путь окажется ложным, то тупиковая ситуация обеспечена. Где искать тогда Андрея?

— Израильтянин — это, насколько я понимаю, кличка, да? — уточнила я, одновременно пролистывая странички в записной книжке.

— Совершенно верно. Насколько я могла судить по рассказам Андрея, у того существуют какие-то еврейские корни.

— А у вашего мужа есть кличка?

— Да, — Виолетта вновь потупила взгляд. Видимо, ей было неприятно говорить о том, что так или иначе выдавало причастность ее муженька к криминальным структурам.

— Какая?

— Пуля, — ответила она. — Друзья звали его Пуля. Еще с детства, по-моему.

Я кивнула. Ситуация становилась более или менее ясной. Мелкий рэкетир Пуля едет в Москву к своему дружку Израильтянину для обделывания какого-то не очень законного дельца. В силу того, что ребята не очень крутые, они и в самом деле могли здорово влипнуть, а то и вовсе лишиться жизней. Именно так я себе это и представляла, хотя моя версия и могла оказаться ошибочной. На судьбу начинающих аферистов мне было в принципе наплевать, но ни в чем не повинная Виолетта Стрельникова явно страдала от всей этой истории, и я по-женски могла понять ее.