И мало, что явился. Набрался наглости просить ЕГО (легенду!) принять МЕНЯ (сошку волосатую!) на СЛУЖБУ, и не кем-нибудь, а профессиональным оборотнем! Ого! Видали когда-нибудь такое?

Поэтому он и катается по кабинету, давится со смеху под гул космодрома.

Время шло. Наконец, главный окончательно успокоился и встал. Мы вместе подняли стул, очень похожий на детский. Я помог «легенде» взобраться по ступенькам, а сам вернулся на сиротское место в двух шагах от овальной двери, сквозь которую доносились обрывки воплей напомаженной рептилии-секретарши про «бессовестных маленьких крыс». Двери здесь толстые, шумопоглощающие. Надо о-о-очень постараться, чтобы вас услышали.

Главный молча поправил колпак и потянулся к бумагам, ожидающим на столе; беседу он явно закончил и всем видом как бы говорил: «Пора тебе катиться колбаской, самонадеянный хоббит» – но и Боббер не лыком шит.

«Мал, да застрял», – говорит в таких случаях моя родная бабушка Клавдия, с которой вы обязательно познакомитесь чуть позже.

– А чем тебе, парень, не мила ставка в библиотеке или отделе утилизации? Отличная униформа, карьера! – как бы между делом предложил он, показывая, что все его внимание занимает толстая картонная папка, плотно набитая документами.

Бородатый придвинул ее к себе и развязал шнурки. На противоположном краю стола ожидали очереди еще три стопки бумаг – и в каждой наверняка отыщется огромное чудище, отличное приключение и, разумеется, ням-ням, паек! Все то, из чего складывается счастливая карьера профессионального оборотня.

– Чего молчишь? – он водил пальцем по строчкам, но при этом внимательно слушал, что кричалось за дверью. А там… Что ни слово, то оскорбление в мой адрес. И голоса звучали самые разные.

Я вздохнул и медленно поднял взор к потолку. Зеркальный. Говорят, у шефа когда-то и пол был зеркальным, но у впечатлительных эльфиек от странного зрительного трюка часто кружилась голова. Охая, они валились в обморок прямо на гнома. В кабинет влетала Грызольда Вервольфовна. Посетители слышали, как она роняет поднос, нагруженный корреспонденцией; тролльчиха вылетала из кабинета в приемную не зеленая, как обычно, а яростно красная. Бугристая от природы, Грызольда сильно напоминала живой бай-джанский пупырчатый помидор.

Эти сцены не могли продолжаться долго, и однажды ревнивая секретарша бросила шефу на стол заявление об увольнении. Дальше – больше: пока он придумывал способ удержать тролльчиху, на прием пожаловала многочисленная делегация вооруженных эльфов-мужчин. Разговор происходил за закрытыми дверями, но достоверно известно, что начальник Базы появился в приемной еще более красный, чем его подчиненная. Эльфы покинули Базу с гордо поднятыми головами.

Эльфиек присылают по обмену; сам эльфийский народ обитает в отдельной галактике под названием Розовое Эль Фятино (с ударением на «И»). В Розовое Эль Фятино от Базы ездят андроиды, делают черную работу, а гномов, как известно, остроухие недолюбливают.

В потолке отразились мои переполненные мольбою глаза, мольба выплескивалась, и я готовился залить ею весь кабинет. Представляете объявление у входа:

Белобородый хмыкнул. Отбросил папку на свободный край и потянулся за следующей. Стол у шефа восхитительный – солидный, вместительный, утыкан выдвижными ящиками, ручками, кнопками, дверцами, впадинками, выпуклостями. Я думаю, стол с сюрпризом – внутри скрывается спасательный космический челнок на два посадочных места, либо тайная комната с переходом в другие тайные комнаты… Что бы там ни скрывалось, маскировка под мебель виртуозная. Шеф продолжал водить коротким пальцем по строчкам документа.

Вот вы спросите, на что я рассчитывал, когда перся сюда? И я отвечу – на его доброе сердце. Правда, правда, на сердце. У гнома бандитское прошлое, красный колпак, настоящая бульдожья хватка во всем, что касается дел Базы, но удивительно доброе отношение к страдальцам. Вот я и стоял по стойке смирно, ожидая, когда меня пожалеют и примут в агенты. Гном пожевал губами. Вздохнул и воровато глянул в мою сторону. А я тут как тут: улыбаюсь, первые слезы пускаю.

Шеф начинает ерзать.

Я – шмыгаю носом, дрожу губами и дергаю нижним веком.

Шеф трет глаз.

«Действует!» – понимаю я и продолжаю кривляться.

Шеф теребит ухо.

Привстает. Хороший знак.

– Ну что с тобой поделаешь…

Ага! Вот – первая трещинка. Мы, хоббиты, настоящие занозы: малы, незаметны, и фиг от нас избавишься. Думаю, главный наконец-то понял, с кем связался. Он еще раз густо вздохнул и задом полез со стульчика вниз.

Неужели я ДОБИЛСЯ?

По спине рассыпался жгучий озноб, в голову проникла мысль об окончательной и бесповоротной победе. Ури, братан, вот сейчас ты бы оказался кстати! Посмотрел, порадовался.

Хотелось обнять шефа, а затем крепко схватить за руки и вертеть, вертеть… Дождаться, когда засвистит сапожками, остановиться, устоять, не выронить, и закружить в обратную сторону.

Это, ребята, не хулиганство, а истинно хоббитское выражение признательности. Мы так поступаем. Хватаем без предупреждения, от избытка чувств и вертим, вертим, вертим ошалелого собеседника до полного взаимного окосения. Бывает, на крутом вираже ваши ноги подкашиваются, пальцы разжимаются… И он, хохоча, летит, сбивает с ног всех, кто случайно оказался рядом. Шум, гам, переполох, больница, гипс, а какие воспоминания на всю жизнь! Романтика.