Но каждый раз к моему визиту в его скромную обитель Жемчужный готовился чуть ли не за неделю: все драил, вычищал и вообще старался создать дома полный уют и порядок. Могу представить, каких трудов это ему стоило. К моему приходу его спальня очень сильно напоминала что-то вроде комфортабельного номера люкс престижной гостиницы. Аккуратно застеленная белоснежным бельем кровать, чистенькие веселенькие занавесочки на окнах, кругом ни пылинки. Рядом с кроватью — небольшой столик на колесиках под антиквариат. На тумбочке у окна — телевизор и видеомагнитофон. Правда, советский, но это уж, как говорится, кому что по средствам. На подоконнике стояла ваза с цветами. Наткнувшись на нее взглядом, я не смогла удержаться от улыбки.

Этот букет чайных роз мне вчера подарил Костя. Как мы и договаривались, я пришла к нему на спектакль в театр, и этот любитель красивых эффектов по окончании действия вышел на поклон к публике уже с букетом. Перед самым закрытием занавеса Костя спустился в зал и преподнес мне цветы. Этот поступок с его стороны вызвал взрыв оваций не только среди зрителей, но и среди актеров, стоящих на сцене. Не скрою, мне было очень приятно, тем более если учесть, что Жемчужный слыл любимцем публики, и за несколько секунд до вышеописанного зрители, стоя, скандировали его фамилию.

— О чем ты замечталась? — спросил Костя, возникая на пороге с подносом в руках.

— Ни о чем, — ответила я. — Просто любовалась цветами, которые ты подарил мне вчера.

— Я знал, что тебе будет приятно, — он поставил поднос прямо на кровать в ногах и тоже присел рядом. — А доставлять тебе приятное есть для меня наивысшее блаженство.

Далее наш разговор вынужденно прекратился, потому как мы с Костей, как два изголодавшихся дикаря, накинулись на бутерброды с ветчиной. Жемчужный, правда, сдабривал еще свой завтрак жигулевским пивом, от которого я отказалась, но мне нисколько не было завидно. Я с удовольствием подкреплялась кофе, сваренным Костей.

— Слушай, — неожиданно сказал он после того, как в очередной раз запил ветчину пивом. — А как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой куда-нибудь поехать? Вдвоем. Только я и ты. Как тебе моя идея?

— Идея хороша, — вынуждена была признать я. — А куда ты планируешь направиться?

— Туда, где потеплее.

— На экватор, что ли? — съязвила я.

— Ну, зачем сразу на экватор, — нисколько не обиделся Жемчужный, — мало ли других прекрасных мест на земле. Есть даже такие, где еще не ступала нога человека.

— В такие не хочу, — запротестовала я с набитым ртом.

— А куда хочешь?

— Ты что, серьезно? — я проглотила кусочек последнего бутерброда, нагло уведя его у Кости из-под носа, и уставилась на него.

— Конечно.

— А с работой как быть?

— Тебе давно пора уже отдохнуть, — укорил меня он.

— Я не о своей работе говорю, — я стряхнула с постели крошки и растянулась во весь рост на одеяле. — Я-то работаю, когда захочу. Имею право устроить себе отдых в любой момент. С тобой вот как быть?

— Тоже мне проблема! — отмахнулся Жемчужный. — Возьму за свой счет и свободен, как ветер в поле.

— А спектакли?

— Так есть же второй состав, — продолжал он отстаивать свою идею.

— Надо подумать, — я не была готова к такому повороту и не спешила принимать скоропалительных решений.

— Чего тут думать? — похоже, Костя завелся. — Ты представить себе не можешь, как мне надоело встречаться с тобой урывками.

— Хочешь прекратить встречи? — улыбнулась я.

— Перестань. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты приходишь и уходишь, а мне хочется, чтобы мы никогда не расставались. Так пусть такое случится хотя бы на короткий срок. Мы побудем наедине, у тебя появится возможность присмотреться ко мне получше. Глядишь, чего-нибудь и решим насчет будущего.

— Опять старая песня, — я театрально закатила глаза. — Ты и дня не можешь провести, не заговорив об этом.

— Конечно, не могу, — подтвердил он. — А думаю я об этом вообще двадцать четыре часа в сутки. В этом все мои жизненные устремления и желания.

— Хорошо, — кивнула я. — Давай вернемся к этому вопросу через недельку.

— К вопросу о свадьбе? — попытался поймать он меня.

— Нет, к вопросу о поездке.

— Ну что ж, и на том спасибо, — Жемчужный сделал вид, что погрустнел и у него в одночасье упало настроение, но я слишком хорошо его знала. Обижаться по-настоящему и терять присутствие духа он никогда не умел. Просто играл.

После легкого завтрака Костя доставил мне еще одно удовольствие. Он включил телевизор и вставил в видеомагнитофон кассету. Жемчужный тоже хорошо изучил меня и знал, что я получаю немыслимое наслаждение от просмотра видеопродукции. Я по природе своей была видеоманкой, а Костя, видимо, решил сегодня угождать мне во всем.

— Новый фильм, — сообщил он. — Вчера купил. Специально для тебя.

Впрочем, и тут со стороны Жемчужного не обошлось без подвоха. Фильм был эротический, и в основе его лежала страстная, не поддающаяся никакому описанию любовь.