– Почему мой отец хотел получить там работу?

– Он был разведчиком. Помните, я говорил, что он погиб при попытке проникнуть в подвал?

– Такое не забывается.

– Девятьсот лет назад Лазар де Мортен украл кое-что, принадлежавшее нашему братству. Насколько нам известно, это до сих пор хранится в «Монсальвате».

Элли вспомнила, как содрогались стены подвала, когда мимо прогремел поезд подземки. Она представила, как из-за угла появляются огни локомотива. В их лучах возникает человеческая фигура. Никаких шансов избежать гибели. Скрежет стали, искры, удар. Иногда, когда она засиживалась на работе допоздна и в офисе стояла тишина, ей казалось, будто от исходящего снизу грохота сотрясается пол.

– «Монсальват», в какую бы личину он ни рядился в современном мире, в действительности представляет собой феодальное хозяйство. Мишель Сен-Лазар – король, Бланшар – его верный мажордом. Кроме того, он племянник Сен-Лазара. Вы знали об этом?

Элли покачала головой.

– Сен-Лазар не может иметь детей. После одной из наших встреч он остался инвалидом.

Гарри рассеянно крутил пуговицу на своем пальто.

Элли вдруг вспомнились слова Бланшара, сказанные после вечера в опере. Со мной тебе не нужно предохраняться. Она подумала об этих стариках – они имеют столько денег, столько власти и в то же время лишены самого главного в жизни.

– А как насчет холдинга «Талуэт»? Какое отношение они имеют к вам?

– Никакого. Они являются именно тем, чем представляются, – европейский промышленный концерн средней руки. Судьбе было угодно, чтобы они завладели тем, что принадлежит нам.

Элли вспомнила его расспросы в Брюсселе, а также телефонный разговор с Бланшаром во время проведения проверки чистоты сделки.

– Мирабо.

– Вам не обязательно знать, что это такое. Сен-Лазар каким-то образом пронюхал об этом. Узнав о его намерении завладеть холдингом «Талуэт», мы послали человека выяснить, что именно ему известно.

Элли заметила, как на одном из могильных камней шевельнулась тень. Наверное, она была не так уж сильно утомлена, раз испугалась. Но оказалось, что это всего лишь белка.

– Нас постигла неудача. Один человек погиб, второго схватили. Его тоже уже нет в живых.

– Кто схватил? Бланшар? Сен-Лазар?

Гарри пожал плечами.

– Не имеет значения. Есть у Бланшара прихвостень, который, по всей вероятности, делает всю грязную работу, – один мерзавец по имени Дестриер.

– Я встречалась с ним.

По Фулхэм-роуд проехал автобус. Освещенные окна второго этажа, казалось, парили в ночи. Проплывающие мимо пассажиры не подозревали о том, что происходит в темноте за кирпичным забором.

– Зачем Бланшар пригласил меня на работу? – спросила Элли.

– Мы не знаем. По нашему мнению, он не знал о вашем существовании, в противном случае мы лучше заботились бы о вашей безопасности. Мы не предполагали, что вы будете замешаны во всем этом. Но теперь, когда вы… Дьявол.

Пуговица его пальто, которую он крутил, оторвалась. Гарри с сожалением смотрел на нее.

– На прошлое Рождество оно еще было новым.

Элли не было дела до его пальто, как не было дела до рыцаря, жившего девятьсот лет назад, и братства, стремившегося сокрушить банк.

– Что вы от меня хотите?

Никогда не задавайте вопрос, если вы не знаете ответ, учили ее на курсах перед поступлением на работу в «Монсальват». Но ответы всегда известны. Даже во время разговора с миссис Томас по телефону из Швейцарии она знала, что происходит. Это все равно что слышать во вдохе слова, которые будут произнесены при выдохе.

– Мы хотим, чтобы вы проникли в подвал.

– Что там находится?

Гарри положил пуговицу в карман.

– Вы не поверите мне, если я вам скажу.

– Вы хотите, чтобы я рисковала жизнью, и отказываетесь говорить, ради чего?

– Я не могу, – Гарри сунул руки в карманы. – Когда эта вещица будет у вас в руках и вы окажетесь в безопасности – я вам все покажу.

– Но мой отец знал, что это такое.

– Ваш отец посвятил этому свою жизнь.

Элли попробовала притвориться, будто еще не приняла решение.

– Вы сказали, что не хотели, чтобы я ввязывалась в это.

Она не раз отмечала, что у Гарри зачастую бывает виноватый вид: опущенные вниз уголки рта, поникший взгляд. Но сейчас в его голосе прозвенел металл.

– Вы уже ввязались, и я пытаюсь вас вытащить.

Следующие два месяца – самые счастливые в моей жизни.

Мы направляемся на юг, во владения короля Франции. Опасности подстерегают нас всюду, но, по крайней мере, люди Ги тоже не будут чувствовать себя в безопасности. Через два дня мы продаем своих коней. Для меня это настоящий удар, поскольку мне приходится отказываться от статуса, завоеванного совсем недавно. Но кони слишком узнаваемы, и мы привлекаем к себе слишком много взглядов. Мы могли бы сойти за рыцаря и его даму, но люди стали бы интересоваться, где наши слуги и багаж, и запомнили бы нас.