Шрифт:
— Мне, вернее сказать, к нам в редакцию прислали анонимное письмо о том, что в фонде будто бы не все чисто.
— В каком смысле?
— Было несколько смертей. Якобы умирали дети, принимавшие участие в программе фонда. Три случая. Я пытался разузнать побольше, но пока что не очень продвинулся.
— Вы сообщили в полицию?
Бен удивленно посмотрел на Седрика:
— С какой стати мне было им сообщать?
— Кто, кроме вас, видел это послание?
— Кроме меня? Никто. Я вчера зашел в редакцию и оказался рядом с факсом, когда оно пришло.
— Я могу на него посмотреть?
Бен достал листок из рюкзака, который всегда носил с собой, и протянул Седрику.
— Положите на стол, — сказал Седрик, нагнулся и прочел короткий, в несколько строчек, текст, не притрагиваясь к листку.
— Не больно много тут сказано, — заметил он негромко.
— Но если что-то за этим стоит… — начал было Бен.
— А другие газеты? Они тоже получили эту информацию? — спросил Седрик.
Бен отрицательно мотнул головой:
— Я прощупывал. Похоже, что она поступила только к нам. Кто отправитель, я пока что не выяснил.
— Вы уже разговаривали с кем-нибудь из этого фонда?
— Вчера вечером я смог наскоро переговорить с руководительницей эдинбургского проекта. Я сказал, что хотел бы сделать очерк о фонде. Сотрудница по связям с прессой должна мне перезвонить. Но я подумал, что лучше, наверное, поговорить с вами, прежде чем…
Оставив фразу недосказанной, Бен ждал, как отреагирует Седрик. Ждал, а сам думал: «Какого черта я вообще тут делаю?»
Наконец Седрик заговорил:
— Побеседуйте с ними. Отчего не попробовать? Скорее всего, история дутая, просто кто-то изображает из себя особо осведомленную личность.
— А если в этом что-то есть?
— Тогда вам стоит об этом написать. Или вы думали, что я буду против?
Бен решил не юлить:
— Эта лавочка принадлежит вам.
Седрик отрицательно покачал головой:
— Эта лавочка, как вы ее называете, мне не принадлежит. Строго говоря, все принадлежит не мне, а моему отцу. «We help» — дочернее предприятие фирмы «Дункан Ливингстон фармасьютикс», акционерного общества, в котором долю имеет опять-таки мой отец. Вы ведь это имели в виду, как я понимаю?
Бен кивнул:
— Если о фонде в прессе появится сенсационная негативная информация, акции ДЛФ упадут. Это же всем понятно. Невозможно войти в аптеку, чтобы не встретить там очередное, намозолившее глаза рекламное объявление ДЛФ: «20 пенсов от выручки за каждый купленный препарат фирмы „ДЛФ“ поступает на счет благотворительного фонда, который помогает детям в Шотландии».
— И вы решили — лучше скрыть возможный скандал, чем нанести урон капиталу Дарни?
— Я решил — лучше предупредить заранее, прежде чем начнут падать акции.
Седрик усмехнулся:
— Почти трогательно, если бы не было в своем роде нахальством. Я хорошо знаю, какую славу заслужил мой отец. Но до сих пор никто из-за нее не отказывался принимать его деньги. Открещиваются только от его имени. Нет, Бен! Если за этим что-то есть, мы должны как можно скорее это выяснить.
Бен получил не тот ответ, на который рассчитывал. Но разве не этого следовало ожидать от человека, который поведал о преступлениях своего отца, причем сам поставил эту статью на первую полосу? И все же у Бена шевельнулось сомнение. Однако он не подал и вида.
— Хорошо, — сказал Бен, вставая. — Я займусь этим делом. Как только я что-то узнаю… сообщить вам информацию?
— Да, пожалуйста.
— И затем…
— Затем вы об этом напишете статью. Это же по вашей специальности, так ведь?
— Вообще-то, я работаю судебным репортером.
— Это вообще.
— Ну да. Да.
— Тогда я позвоню вашему начальнику и скажу, чтобы он не нагружал вас пока другими поручениями, так как вы сейчас работаете над специальным заданием.
Седрик с улыбкой проводил Бена к выходу.
Итак, Седрик предлагает ему подпиливать сук, на котором сидит. Или это не Седрик, а Бен, сам того не зная, сидит на этом суку? Он покидал виллу озадаченный и растерянный, а сев в машину, понял, что ступает по тонкому льду.
3
Кэтлин оставила полицейских рыться в ее жилище. Она знала, что они ничего там не найдут, пока не займутся содержимым ее ноутбука. Рассчитывая на то, что домашний обыск займет у них много времени, она решила этим воспользоваться, чтобы стереть все следы своего бывшего мужа.