Сезарина. А как министр?

Бернарде. Министр получил вашу записку. От него я прошел в конференц-зал, с самым мрачным видом сообщил новость, и через секунду меня уже обступила толпа любопытных, но на все их вопросы я отвечал лишь тем, что хранил убитый вид и зловещее молчание… Поэтому, как только появился министр, все, решив, что дело отлагательств не терпит, бросились к нему, причем каждому хотелось поговорить с ним наедине – это вполне естественно. Чтобы получить место, нужно записаться заранее. А так как ваш муж занимает целых восемь мест, то можете себе представить, сколько наберется желающих, сколько «своих», которых надо устроить! Кто же откажется проголосовать за человека, который будет иметь в своем распоряжении восемь должностей? Конечно, никто. Таким образом, вместо недостающих четырех голосов у министра будет двадцать пять.

Сезарина (в восторге). Великолепно!

Зоя. Теперь я понимаю!

Сезарина. Как все удачно складывается!

Бернарде. Закон пройдет весьма внушительным большинством благодаря дурной вести, которая произвела благоприятное впечатление не только на членов палаты, но и на наших друзей – им я, кстати сказать, ничего не открыл, чтобы они играли свои роли как можно естественнее.

Сезарина. Это хорошо.

Бернарде. Они сами добровольно и вполне искренно отреклись от Оскара: они решили, что он скоро лишится своей единственной поддержки и единственного преимущества – состоять в родстве с пэром Франции. Вот почему мне ничего не стоило указать их дружеским чувствам иное направление и устремить в желательное вам русло.

Сезарина. Браво!

Бернарде (Зое). Но только я совершенно упустил из виду вашего мужа. Вы его не предупредили?

Зоя. И не думала, я вообще никому об этом не говорила – ведь я дала слово!

Бернарде. Он уже подготавливает почву, чтобы выставить свою кандидатуру в Академии моральных и политических наук вместо покойного графа де Мирмона. Я встретил вашего супруга у одного из моих пациентов – он приехал к нему просить голосовать за него. Там было много народу, и я не успел вывести его из заблуждения – он сейчас же сел в кабриолет и поехал дальше собирать голоса.

Зоя. Ах, боже мой!

Бернарде. Ничего, ничего! Голоса ему пригодятся для будущей вакантной должности. Это что! Нынче просить местечка идут прямо к тому человеку, который его занимает, – идут, пока он еще не умер, а то потом поздно будет. Ну а теперь я все уладил и имею право узнать и понять, какова причина произведенного мною переворота?

Сезарина. Какого переворота?

Бернарде. В пользу нашего общего врага Эдмона.

Сезарина. После скажу.

Бернарде. Мне же необходимо знать!

Зоя. Зачем? Он сам ничего не подозревает.

Сезарина (к Бернарде). Да, он не подозревает. А вот повидать мне его нужно.

Зоя (в сторону). Только бы не сегодня!

Сезарина, Зоя, Бернарде, Агата и следом за ней слуга.

Агата. Эдмон де Варенн пришел справиться о здоровье моего отца.

Сезарина и Зоя. Кто? Эдмон?

Агата (к Бернарде). Что ему сказать?

Зоя (быстро подходит к ней). Что к графу нельзя и что вообще не приказано принимать…

Сезарина. …чужих и посторонних, но друзей моего мужа, старинных друзей нашего дома…

Агата (изумлена; Зое, тихо). Что это значит?

Сезарина (с очаровательным видом). Просить, просить! Мы очень рады его видеть… И потом, у нас есть к нему дело.

Агата (Зое, тихо). Ничего не понимаю!

Зоя (Агате, тихо). Все изменилось, но тем не менее я трепещу.

Агата. Почему?

Зоя. Потом!

При появлении Эдмона Агата отходит в глубину сцены, к левой кулисе.