– Похож?

– Есть что-то, – к моему удивлению сказал Иван. – Занятно сняли, никогда такого от бриттов не ожидал! Молодой паренек играл, начинающий, наверное, но очень старался. С таким удовольствием Мишку вспомнил! А вот другой сериал глянул…

Ему хотелось поговорить – и не о вампирах. На работе он явно скучал.

Конечно, есть всякого рода иные болезни – от сумеречной ангины (и не надо смеяться, там правда очень холодно!) и до постзаклинательной депрессии (связана с резким перепадом магической энергии у Иного).

И еще есть обычные, человеческие болезни, которые он тоже лечил.

Но все-таки целителю второго уровня в нашем офисе не так уж и много работы. А по доброй воле врачей навещают редко.

– Извини, пойду я, девочку навешу, – сказал я, вставая. – Спасибо за чай… Так что, можно отпускать?

– Конечно, – кивнул Иван. – Если хочешь, я сам почищу ей память.

Это было дружеское предложение. Шикарное. Стирать память, да еще молоденькой девчонке, – очень стыдно. Даже ради ее же блага. Ведь, по сути, такой чисткой мы что-то убиваем в человеке.

– Спасибо, Иван, – кивнул я. – Но я, наверное, сам. Не буду перекладывать…

Он кивнул.

Он тоже все понимал.

Оставив Ивана в кабинете (Или как это у врачей называется? Приемная? Ординаторская?), я пошел в палату.

Девочка Оля Ялова уже не спала. Сидела по-турецки на кровати и смотрела на дверь, будто ожидая, кто войдет. Выглядело это так похоже на предвиденье, что я насторожился и посмотрел на ее ауру.

Нет. Увы, но нет! Человек. Ни малейшего потенциала Иной.

– Здравствуй, Оля, – сказал я, придвигая стул и садясь перед ней.

– Здравствуйте, – вежливо сказала она. Чувствовалось, что она напряжена, но старается выглядеть как можно спокойнее.

В принципе ничто не выглядит более умиротворяюще, чем юная девушка, одетая в пижаму чуть большего размера, чем требуется.

Так, повторим-ка еще раз мысленно, что ей пятнадцать лет…

– Я Друг, – сказал я. – Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Через полчаса я посажу тебя в такси и отправлю домой.

– А я и не беспокоюсь, – сказала девушка, расслабляясь. Была она от силы на год старше Надюшки, но это был тот самый год, который превращает ребенка во взрослого.

Ну ладно, не во взрослого. В не-ребенка.

– Ты что-нибудь помнишь о вчерашнем вечере? – спросил я.

Девушка подумала. Потом кивнула.

– Да. Я шла… – пауза была едва заметна, – в гости. И вдруг услышала… какой-то звук. Будто песня… – У нее слегка затуманились глаза. – Я пошла… там узенький переулок, с одной стороны какой-то магазин, с другой огороженный двор… там стоял… стояла…

– Девушка? – предположил я.

Обычно оставшаяся в живых жертва вампира помнит само нападение, но совершенно не запоминает хищника. Даже пол. Это что-то вроде защитного механизма, выработанного кровососами за тысячи лет охоты на людей.

Но в случае с Олей был нюанс – вампир (вампирша, если я прав) кормился слишком долго. В таком состоянии вампиры пьянеют и плохо контролируют себя.

Девочка помедлила и кивнула.

– Да. Девушка… Лица не помню. Молодая, кажется. Волосы темные, короткие. Я к ней подошла, как во сне. Она махнула рукой, и я сняла шарф. Тогда она, – Оля сглотнула, – она оказалась рядом. Как-то сразу. И…

Она молчала. Но я не останавливал, мне хотелось узнать детали.

Дьявол – он в деталях, как известно.

– Она укусила меня в шею и стала пить мою кровь, – сказала Оля. – Долго. Она так подергивалась, стонала… и… – Девушка запнулась на миг. – И лапала меня за грудь. Не как парень… но еще противнее. Мы однажды на сборах с подружкой дурачились… ну, даже было немножко приятно. Я не лесби, не думайте. Мы дурачились. А тут была какая-то мерзость. Она не женщина и не мужчина. Она не человек вообще, вампир…

Девочка-девушка Оля очень серьезно посмотрела мне в глаза.

– Она мертвая, да?

– Мертвая, – кивнул я. – Это такая особенная смерть… не окончательная. Не переживай, ты не превратишься в вампира.

– Доктор сказал вчера, – кивнула Оля. – А теперь вы заставите меня все забыть?

Я не стал врать. Кивнул.

– Наверное, я могла бы попросить вас оставить мне память, – задумчиво сказала Оля. – Но… но я не стану. Во-первых, вряд ли вы согласитесь. А во-вторых – я не хочу этого помнить. Я не хочу знать, что на свете есть вампиры.