Во Франции, где действительно происходили страшные вещи: войны и революции с огромным числом человеческих жертв, смены правительств, и где в определенные моменты истории жизнь была весьма сложной, французы гораздо более laissez-faire [73] по поводу жизни. Есть французская пословица: «Тот, кто боится, умрет от страха». Французы зачастую игнорируют предостережения и идут на риски, которых смертельно боятся англосаксы и против которых строят свои бесконечные правила. Действительно, в жизни случаются неприятные моменты. Любовь может закончиться расставанием. Писательница Кристина Неринг писала о том, что стремление к эмоциональной безопасности привело к созданию «культуры латексной любви». Мы стремимся к любви, но не хотим ранить свои чувства. Пора понять, что мы, по сути, не в состоянии контролировать все на свете. Неринг пишет:

«Идею безопасного секса можно понять, но вот идею безопасной любви нельзя».

Понимание того, что человеческая жизнь рано или поздно подойдет к концу, а происходит она именно сейчас, оказало серьезное влияние на мировоззрение француженок. Они с большим, чем мы, спокойствием воспринимают не только эмоциональные риски, но и опасности, угрожающие самой жизни. Я помню, что когда в середине 90-х в парижском метро взрывались бомбы [74] , парижане, включая мою подругу Надин, продолжали упорно пользоваться этим видом общественного транспорта. Надин рассказывала: «Мы можем умереть в любую секунду. Мы не знаем, когда наша жизнь может закончиться. Но я же не могу сказать себе, что из-за этого надо перестать жить». И Надин продолжала ездить на метро в мини-юбке размером с крупную почтовую марку. Я тогда несколько недель не заходила в метро, а когда наконец зашла, то мечтала о том, чтобы на мне был бронежилет.

Этот случай напомнил мне о другой «бомбе», разорвавшейся в гуще одиноких американок.

(Одна небольшая публикация в Newsweek – и гигантский финансовый скачок для индустрии знакомств [75] .) Спустя двадцать лет Newsweek признал, что напечатанная информация была ложной, но тут же выдал новую информацию, сильно озадачившую миллионы людей, занятых судебными разбирательствами своих разводов и посещающих психотерапевтов. По сообщениям Newsweek, новой тенденцией стали неожиданно «счастливые вторые браки». Журнал цитировал даму, сказавшую: «Я замужем за прекрасным мужчиной, я от него без ума, и быть счастливо замужней гораздо лучше, чем счастливо одинокой и независимой».

О чем все это?

Если бы французские СМИ вывалили на француженку подобную информацию, она бы проигнорировала ее со свойственным ей чувством юмора и реализма и сказала, что, к счастью, не живет в ситуации таких резких контрастов. Как ни крути: будь то минимальные шансы на замужество или недосягаемо счастливый второй брак, все это способно не упростить, а только усложнить поиски потенциального партнера.

К чему такое нагнетание тревоги? Зачем весь этот экстрим? Почему простые вопросы делают такими сложными?

Главный редактор французского ELLE Валери Тораньян писала в колонке «Слово редактора» в номере, посвященном 60-летию журнала, о реализме и романтике своих соотечественниц: «Нет ничего, данного навечно… Если есть взлеты, значит, случаются и падения… Не сдавайтесь. Женщина всегда танцует между реальностью и мечтой. Наши мечты и десятисантиметровые каблуки помогают нам увидеть мир другими глазами. Все меняется, случаются катастрофы, потом приходят хорошие новости. Это нормально, это – жизнь».

C’est la vie! Que sera, sera [76] .

Вы, возможно, помните песню в исполнении Дорис Дэй:

Кто бы мог подумать, что Дорис Дэй окажется экзистенциалистом. Эта песня прозвучала в кинофильме Альфреда Хичкока «Человек, который слишком много знал», и ее слова, можно сказать, ода фатализму француженок в вопросе любви и секса. Лучше всего воспользоваться тем, что дает жизнь, а не готовиться к тому, что ждет нас в будущем, и пусть будет то, что будет. Мы не можем знать, что нас ждет впереди. Que sera, sera.

Все это подвело нас к некоторому необходимому в данной ситуации отклонению от темы. Раньше я всегда поражалась тому, что дамские сумочки француженок такие маленькие. Точно так же, как и шарф, сумочки свидетельствовали об умении француженок обходиться в этой жизни минимумом. С детства меня учили тому, что женская сумочка должна быть в первую очередь практичной, поэтому в своей я носила все необходимое для сухих губ, потрескавшейся кожи рук, заусенцев, средства против укусов насекомых, бандитов с большой дороги, порезов, прически, запаха изо рта, плохой погоды и плохой кармы. После того как у меня появились дети, содержимое моей сумочки резко увеличилось. В моей сумочке были средства от чего угодно. В конце концов я поняла, что ношу с собой кучу бесполезных вещей. Содержимое моей сумочки свидетельствовало о том, что я, как пионер, ко всему готова. Француженки понимают, что, если ты не хочешь пропустить жизнь, невозможно подготовиться ко всему, что может в ней произойти. Кроме того, француженкам не свойственна обеспокоенность тем, что надо подготовиться и все на свете контролировать, ведь подготовка к будущему мешает наслаждаться моментом настоящего.