— Если сделаем привал, осмилоков нам не догнать! — откликнулся Леруа. — Кто может — пусть перекусит на ходу. Легу пить лишь в самом крайнем случае!..

— Сантино пузо просит арбуза! — процитировал Санти переиначенного раннего Пушкина.

— А я и от барбекю не отказалась бы… — мечтательно промолвила Юна, шедшая теперь рядом со мной.

— Сколько мы уже прошли? — спросил я хриплым голосом.

— Километров пятьдесят, не больше, — отозвалась Юна.

— А сколько осталось?

— Еще раза три по пятьдесят. Это если по прямой…

— Причем мы должны одолеть это расстояние за три дня, — уточнил Леруа, шедший сзади.

— Вы не в первый раз идете этим маршрутом? — вежливо спросил я Юну.

— Этим — в первый… Правда, вне карантинной зоны, мы частенько устраивали подобные марш-броски, чтобы не выглядеть бледно рядом с осмилоками. Но на Киалану впервые идет даже Леруа.

— Разве?! — Я сбился с шага и остановился.

— Устал? — раздался сзади участливый голос Леруа.

— Нет, ничего… Все в порядке… — Я глубоко вздохнул и зашагал дальше,

— Давай рюкзак! — сказал Леруа. — Нечего храбриться!

— Нет, я сам! — Я прибавил шаг.

— На, выпей немного. Это тонизирует… — я вдруг увидел перед собой прозрачную флягу с зеленоватым напитком.

— Не хочу…

— Пей! — горлышко фляги коснулось моих губ, и я почувствовал во рту горьковато-кислый вкус жидкости.

— Два — три глотка, не больше! — предупредил Леруа.

Я сделал три больших глотка и через некоторое время почувствовал себя лучше: в голове прояснилось, усталость почти прошла.

— Это лега, снадобье осмилоков, — пояснил Леруа. — Но злоупотреблять этим напитком не рекомендую…

— А они, значит, злоупотребляют? — Я кивнул в сторону идущих впереди осмилоков.

— Увы… это у них как зерна коки у индейцев Америки…

— А по ним не заметно…

— Позднее я тебе все объясню…

— Вот никогда бы не мог подумать, что ты докатишься до наркотиков!

— Молчи! — Леруа горько усмехнулся. — Береги силы…

Вечером, во время привала, когда Ула и Юна ушли в лагерь осмилоков, чтобы посмотреть на их ежевечернюю мистерию, Леруа зашел в палатку Янина и Берга.

— Не помешаю?

— Как можно! — Берг подвинулся вглубь палатки, освобождая место.

— Как настроение?! — бодро спросил Леруа, усаживаясь удобнее.

— Бывает и хуже, — хмуро ответил я. — Но, признаться, редко…

— Я тебя предупреждал… Я сам не скоро привык к таким турпоходам. Избаловала нас наша техника… — Леруа вытащил из кармана флягу с легой и протянул мне.

— Спаиваешь потихоньку? — проглотив мгновенно набежавшую слюну, спросил я.

— Выпей… Хочу поговорить с тобой, а тебя, как посмотрю, ко сну клонит.

Я пристально посмотрел на Леруа и прошептал:

— Теперь я, кажется, догадываюсь, в чем твоя сила…

— Ты об этом? — Леруа взболтнул содержимое фляги.

— И об этом тоже…

— Не хочешь, не пей… — Леруа начал демонстративно завинчивать крышку.

— Ладно, дай глоток…

— Поверь, все это твои фантазии… — Леруа улыбнулся и протянул мне флягу.

— Хочу надеяться… — Я отпил из фляги два глотка.

— Пойду, проведаю Санти, — вставая, сказал Берг.

— Передай, чтоб засыпал, — сказал Леруа. — Да и сам у него можешь лечь. У нас тут разговор, чувствую, предстоит долгий…

— Ладно, передам… — Берг вышел.

— Ну? Я слушаю… — Я попытался придать строгость своему голосу, но сфальшивил. Настроение у меня быстро улучшалось, и ссориться сейчас с Леруа мне вовсе не хотелось.

Состояние эйфории, думал я, но вроде бы не в очень яркой форме.

— Скажи, что тебя больше всего интересует? — Леруа с интересом наблюдал за мной.

— Понимаешь, я знал, что диаметр Осмилокской Котловины равен почти полутысяче километров… Но одно дело абстрактное понимание…

— Некоторые спецы считают, что котловина образована не падением астероида, а взрывом… Ну, что-то вроде аннигиляции…

— Признаться я больше хотел бы знать, что тебе известно о Киалане.

— Так же как и ты, я иду на Киалану впервые…

— Но ты ведь сам говорил мне, что уже три года потребляешь это снадобье!

— Киалана Киалане — рознь. Есть Киалана для здоровья, есть — для красоты, есть для долголетия… Да и сами обряды Киаланы бывают разных уровней…

— Ты мне зубы не заговаривай!.. — я постарался придать своему голосу максимум строгости.