А вот о таком этапе шоу, как раздевание и мытьё, я как-то не подумал. Ну то есть да, разумеется, по всем правилам медицины и гигиены, прежде чем накладывать бинты, раны необходимо как минимум дезинфицировать хотя бы тёплой водой. Вопрос на засыпку: кто будет её мыть?

– Вы… м-мой… герой… – едва слышно шипела полупришибленная жертва своих же поцелуев. – Спаси-те… меня… сделайте всё сам… сами-и…

– Чего?!

– Разденьте и намойте меня, проказник, – совершенно чётко пояснила леди Мелисса, и я в очередной раз задумался: а так ли уж нам страшно их баронское войско?!

Может, мы просто запрём ворота и как-нибудь годик-другой пересидим в осаде? В конце концов, что такое голод, жажда и ежедневные атаки превосходящих сил врага в сравнении с прилюдным купанием в ванне старой грымзы, которая помнит если уж не возведение Сфинкса, то уж стопроцентно сожжение Рима императором Нероном! Могу провести референдум с общенародным голосованием, и мне даже не придётся фальсифицировать результаты: все как один предпочтут осаду. Но именно поэтому сейчас придётся поступить как должно…

Кухарку Агату пришлось гнать из обеденного зала, хотя она сопротивлялась и орала, что праздничный торт из репы уже почти готов, а тому, кто против, она самолично по репе же и настучит! Я осторожно положил леди Мелиссу на широкий обеденный стол, с трудом отцепив от себя её хваткие ручки. Седрик приволок большую деревянную бадью, по его кивку охранники залили туда шесть вёдер горячей и два холодной воды. После чего наступила нездоровая тишина…

– Ну и… кто начнёт? – Я указал пальцем на бессознательное тело леди Мелиссы, потом на её платье, потом на ванну.

Никто даже не улыбнулся. Пришлось повторить:

– Так кто из вас мне поможет, а? Не могу же я сам раздевать эту стару… эту вонюч… – Нужные слова так и вертелись на языке, но было бы как-то неблагородно высказывать их вслух при дамах. – Ок. Я всё понял. Вы меня бросаете, да?

Попытка давить на совесть провалилась так же, как ранее попытка давить на жалость. Преспокойно промолчали все, кроме Хельги, бодро помахавшей мне ладошкой:

– Папа, мой её! У тебя всё получится, я в тебя верю!

Поскрипев зубами, как мне казалось, очень выразительно и грозно, я обвёл огненным взглядом усевшуюся рядком компашку.

– Сразу говорю, нет! – первой не выдержала Дана. – Нет, я не буду раздевать бабушку, которая мне даже не родня, не говоря уж о том, что мерзавка образца «до Рождества Христова» получила по заслугам. Я не мою женщин. Никаких. Принципиально. Можете считать меня упёртой гетеросексуалкой, напрочь лишённой толерантности, любви к ближнему, и лишить визы в Евросоюз! Я не против. Но мыть всё равно не буду!

– Хельга, милая, – только попробовал заикнуться я.

Но моя дочь показала мне кулак и, сунув два пальца в рот, реалистично изобразила, как её тошнит при одной мысли о собственноручном мытье леди Мелиссы.

– Седрик?

– Сир?

– Не хочешь мне помочь?

– А вы уверены, что оно мне так уж надо?

– Ага, то есть ты готов перебежать к другому хозяину, лишь бы не мыть нашу гостью?

– И что? Вы думаете, меня не возьмут на службу?!

Возьмут, вынужденно признал я. Да ещё с огромной преохотой возьмут! Любой из здешних баронов даст отрубить себе левую руку, лишь бы знать, что отныне Седрик-крестоносец, ушедший из клана Белого Волка, служит ему верой и правдой!

– Десигуаль?

– Я никому не позволю развращать мою обезьянку!

Впрочем, белый цверг всё равно не откликнулся, так что припахать его к помывке никак не получалось. Какие ещё у нас есть варианты? Мм…

– Эд? – практически без надежды спросил я.

– А-а, знаешь, пожалуй, да. Почему сразу нет? – к моему изумлению, быстро согласился он. – Мы, боги, любопытны и небрезгливы. Начнём с раздевания…

Дальнейшие события я постараюсь описать максимально скупо. Во-первых, из человеколюбия, во-вторых, из соображений морали, в-третьих, потому что такие вещи могут прочесть дети. А у них ранимая психика, им не всё стоит знать, некоторые вещи в нежном возрасте способны вызвать икоту и энурез.

Короче. Уф. Пишу беспристрастным взглядом со стороны, насколько это вообще возможно. Впрочем, какие-то комментарии приведу.

– Дядя Эдик, и что, ты будешь её раздевать? Бе-э-э… И вот это снимешь? И это? И даже… Бе-э-э! Ни фига себе у них в Средневековье стринги… До колен и с начёсом…

Полностью раздеть леди Мелиссу не получилось. Некоторые детали… мм… интимного кружевного белья бледно-зелёного цвета словно бы прилипли к телу и напрочь отказались отклеиваться, даже когда добросердечный Седрик пытался поддеть их ножом. Он вообще никак не мог определиться: то активнейше ничего не делал, то лез куда не просят и куда не надо.