Шрифт:
Мужикъ махнулъ рукой. Съемщики разговаривали по-французски. Наконецъ мужчина сказалъ:
— Дорого это шестьдесятъ рублей, но пуще всего мн не хочется насчетъ молока и дровъ въ кабалу итти.
— Какая же тутъ кабала! Что люди съ васъ будутъ брать, то и мы. Только товаръ нашъ лучше будетъ. Конечно, наша гольтепа, когда ей выпить хочется, можетъ статься, и дешевле возьметъ, такъ вдь то гольтепа. Ну, а главное, это нашъ уговоръ.
— А дрова и воду съ рки — это ужъ вы будете доставлять намъ?
— Мы-съ… Мы… Или сынъ мой, или работникъ… Насчетъ этого будьте покойны. Сынъ у меня капли вина въ ротъ не беретъ, работникъ тоже тверезый. А за воду съ васъ, что и съ отца протопопа бралъ: два рубля въ мсяцъ.
— Какъ? И за воду еще надо платить! воскликнули съемщики и опять заговорили промежъ себя по-французски.
VII
— Послушайте, хозяинъ, вдь это дорого за такое помщеніе — шестьдесятъ рублей въ лто, сказалъ съемщикъ. — Вдь здсь у васъ глушь, деревня, отъ желзной дороги далеко, сообщеніе отъ станціи по грязи, мясной лавки нтъ и мясо придется изъ Петербурга привозить.
Мужикъ осанисто поправился, улыбнулся въ бороду и спросилъ:
— А зачмъ же вы въ такое мсто дачу снимать пріхали?
— Да захотлось пожить вдали отъ шумныхъ мстъ, безъ стсненій.
— Ну, вотъ за это и надо платить, что слдуетъ.
— Мн сказали, что здсь можно нанять дешево, рублей за тридцать цлую избу.
— Изба изб рознь. Не желаете ли около кабака поискать — и за тридцать рублей найдете, но за то ужъ того спокойствія не будетъ. Тамъ и ругательный звонъ, и драки, а мы за спокой беремъ, потому что кабакъ-то — эво гд отъ насъ. Мы совсмъ на другомъ конц отъ кабака живемъ.
— И наконецъ, у васъ надо нанять даже и не особнякъ, а второй этажъ.
— Что есть, то и сдаемъ. Во второмъ этаж лучше, сударь, право слово, лучше. Внизу-то поселитесь, такъ пьяные по ночамъ начнутъ въ окна стучаться, на похмелье выпрашивать стаканчикъ, а не дадите, такъ и стекла выбьютъ. Наша пропойная гольтепа на этотъ счетъ — ой-ой! Ей все трынъ-трава. Глаза нальетъ, такъ на все наплевать. Народъ ножевый.
— Да неужели ваши крестьяне такіе? спросила съемщица.
Мужикъ подмигнулъ и отвчалъ:
— Хвалить не будемъ, особливо такихъ мужиковъ, которые съ охотниками набаловавшись. Тверезыхъ-то домовъ здсь — нашъ, еще два-три дома, да и обчелся, а вдь у насъ сорокъ три двора въ сел.
— Пуще всего меня смущаетъ то, что мы должны быть у васъ въ кабал насчетъ покупки дровъ и молока, сказалъ съемщикъ.
— Да какая же тутъ кабала, помилуйте. Просто не хотимъ покупателя изъ рукъ выпускать. Вдь нужно намъ куда-нибудь дрова-то спускать. Наготовили много. Опять же, хоть и насчетъ молока. Кому же и продавать его, какъ не своему дачнику?
Съемщикъ какъ-то колебался торговаться насчетъ дачи.
— По три рубля съ насъ за смшанныя-то дрова будете брать? задалъ онъ вопросъ мужику.
— Три съ полтиной я, кажись, сказалъ. Ну, да ладно, по три рубля, молоко восемь копекъ бутылка. Ну, семь, чтобъ ужъ вамъ дешево было. Такъ и баб своей скажу.
— Въ глуши, и семь копекъ за бутылку молока!
— Да вдь ужъ извстно, пользуемся отъ дачника. Да вдь дешевле-то шести копекъ нигд на деревн не найдете, да еще разбавленное молоко вамъ дадутъ. А вдь ужъ у насъ будете сами видть какъ доятъ — хоть прямо изъ-подъ коровы мои бабы будутъ вамъ подавать.
— Разбавленное молоко… Неужели ужъ и здсь, въ деревн научились подмсямъ?
— Ой-ой-ой, какъ тонко это дло знаютъ! Гд, баринъ, нынче этого не знаютъ! Везд народъ забалуй, вс поняли. Вонъ масло-то кто длаетъ, такъ прасоловъ и то надуваютъ. Мужикъ подетъ въ городъ — привезетъ сала, баба масло собьетъ, сало растопитъ, примшаетъ къ маслу — и прасолу продаетъ, а тотъ везетъ себ его въ Питеръ въ лавку, да и длу конецъ.
— Ну, деревня! Я въ конецъ разочаровываюсь деревней, произнесъ съемщикъ, обращаясь къ жен.
Та въ отвтъ только вздохнула.
— Образованіе пошло, вставилъ свое слово мужикъ. — Нынче и въ деревн народъ образованный и съ понятіями сталъ. Теперь ужъ не прежняя пора.
— Такъ какъ же насчетъ дровъ-то и насчетъ молока? Нельзя ли хоть насчетъ покупки дровъ у васъ насъ освободить? Мы у васъ дрова покупать будемъ, но не длайте это условіемъ.
— Ахъ ты, Господи! Да вдь должны же мы отъ дачниковъ тщетиться, а то иначе не стоитъ и вязаться. Богъ съ ними, и съ дачами-то! Мы люди не пропойные, не однми дачами живемъ. Вонъ барки старыя покупаемъ и на лсъ и гвозди ломаемъ, есть у насъ и хлбопашество. У тхъ же пропойныхъ землю ихнюю арендуемъ и семъ.