Кавалеры наперебой предлагали Поле Метекис потанцевать, но она жеманно отказывалась, ссылаясь на несуществующую качку. Кавалеры не сдавались и, постепенно входя в раж, начали подкалывать бывшую звезду. Она тоже в долгу не осталась – с языка ее срывались весьма острые шпильки. Рассольников вполуха слушал их разговор и посмеивался.

И вдруг археолога словно током ударило: в кают-компании появилось новое лицо. ОНА вошла в двухметровый овальный люк – беззвучно и грациозно, словно по воздуху вплыла. Скромная бело-голубая туника и полупрозрачная накидка подчеркивали стройность и идеальную правильность фигуры. Чертам ее лица позавидовала бы любая видеомодель.

Незнакомка была само совершенство. Ни колготки, ни гольфы, ни даже следочки не скрывали ее точеных ножек. Маленькие ступни в «древнегреческих» сандалиях с ремешками крест-накрест. В обнаженных руках богини – плоская белая сумочка из крокодиловой кожи.

«Ангел прилетел, – родилась у Платона первая мысль. А вторая была: – Убью любого, кто встанет на пути». И Рассольников ринулся в бой. Наступив на ногу кинувшемуся наперерез юноше неопределенного возраста и отпихнув зазевавшегося толстяка в смокинге а-ля мистер Твистер, археолог первым подскочил к красавице. Он ведь не знал, что это ловушка, устроенная именно для него. Коварный враг был прекрасно осведомлен, до какой степени падок Платон на красивых барышень.

– Прошу прощения, миледи…– потупив взор, учтиво произнес граф Рассольников.

Она замерла, распахнув бездонные синие глазищи.

– Мы не представлены. Платон Рассольников из тридцать седьмой каюты. – Археолог церемонно поклонился.

– Алиса Кораблева. – Едва заметно кивнула девушка. – Что вам угодно?

– Вы не потанцуете со мной? – Платон заговорил как провинциальный донжуан «золотого века» – жизнь на Старой Земле даром не проходит.

– Увы. Я слишком устала. – Нежный и томный – пленяющий с первой же секунды голос.

На ее лице было написано искреннее сочувствие. Платон всегда был готов к длительной осаде и потому без малейшего смущения продолжал натиск. Да особо усердствовать и не понадобилось – Алиса на удивление легко согласилась с ним отужинать.

Когда Платон обернулся, чтобы позвать официанта, незнакомка на миг показалась ему какой-то нечеткой, чуть дрожащей, словно не живое существо, а состоящее из мелких точек изображение, и тотчас девушка стала прежней. Наверняка померещилось – тем более, глаза были ослеплены ярким предзакатным солнцем. Переборку салона всегда украшал живой пейзаж какой-нибудь прекрасной планеты – с порхающими птицами, ныряющими рыбами и шелестящими листьями.

– Куда вы направляетесь, если не секрет? – спросил археолог, наливая в бокалы настоящее «Мадам Клико».

Шампанское бурно пенилось и ползло через край. На белой скатерти стали расплываться два влажных пятна. Рассольников был так занят девушкой, что не обратил на это внимания. Его визави занервничала, когда Платон оказался рядом с ней. А он не понимал, что именно ей не нравится, и не мог исправить положение.

– В Маханский университет, – произнесла богиня не очень внятно. Это был «выстрел в десятку». – Хочу поступать на факультет ксенобиологии.

– О! Да ведь я там учился, – воскликнул археолог и с воодушевлением начал рассказывать Алисе о своей «альма-матер».

Едва Рассольников сел на место, оказавшись подальше от девушки, она тут же успокоилась. Даже стала как-то материальней. И все больше милых сердцу черточек открывал в ней Платон. Голос ее звучал серебряным колокольчиком (как чудно!), алые губы без следа помады едва коснулись края бокала (как трогательно!), аккуратные розовые ноготки царапнули мельхиоровую вилку (кошечка моя!).

– Давайте выпьем за наш университет, – предложил археолог, подняв бокал. – И за лучшие годы вашей жизни. Они начнутся в Махане. – Сейчас он искренне верил в то, что говорил.

– Прозит.

Они смотрели друг на друга – глаза в глаза. Лежащая на столе Алисина рука как магнит притягивала Платонову руку. И вот свершилось неизбежное —пальцы археолога коснулись нежных кончиков ее пальцев, затем медленно наползли, словно коварные розоватые змейки, и, наконец, накрыли девичью кисть.

Рассольников ощутил легкое покалывание – как от разряда статического электричества. И легкомысленно отмахнулся от этой странности. Остального мира он не замечал вовсе – ни ревнивых взглядов и колких реплик молодежи, ни завистливых вздохов тех, кто постарше, ни пристального внимания чичипаты, которая глаз не сводила со сладкой парочки.

– Вы очень красивы. На Махане вам проходу не дадут. Волей-неволей вам придется… не обращать… ни на кого внимания… либо найти… защиту…– Рассольников, удивляясь самому себе, говорил все тише, все чаще делал паузы. Но Алиса по-прежнему неотрыв но слушала его и смотрела, и археолог продолжал погружаться в бездонную синеву ее прекрасных глаз.