Рассольников «выстрелил» – и попал. На следующий день он обнаружил последний артефакт из списка пузанчиков – «причудливо изогнутую линзу, на которую не стоит глядеть». Бочайцы называют ее «Оком Мамбуту». Линза словно в издевку лежала в трех шагах от палатки Платона, покоясь на дне ямы под слоем потрескавшейся от жары глины. В сезон дождей грязевой поток притащил сюда Око Мамбуту.

У интроскопа случилось короткое просветление, и археолог, не веря своему счастью, стал для проверки зондировать грунт под ногами. И поди ж ты – наткнулся…

Пока андроиды энергично сворачивали лагерь и паковали вещи, Рассольников по случаю успеха устроил себе маленький праздник. Чтобы получить от пития текилы надлежащее удовольствие, перед употреблением ее следует разогреть. Самогреющихся банок, у которых нужно выдернуть чеку, у Платона не осталось. И он решил греть текилу в банальной кастрюльке на древнем керогазе – массивном устройстве весьма опасного вида.

Археолог зажег горелку и стал осторожно помешивать благородный напиток. Тут в палатку ворвались солдаты, с ног до головы увешанные оружием. Они окружили Рассольникова, тыкали в него пальцами и что-то кричали на диалекте космолингва, которого не знал ни археолог, ни его микрочип. А киберперевод-чик валялся на дне одного из баулов.

Солдат было пятеро. Рожи их казались археологу самыми что ни на есть бандитскими. И были они на одно лицо.

В лучшем случае солдаты повяжут его, надеясь получить огромный выкуп. В худшем – Платона будут долго пытать, а потом он умрет мучительной смертью. В середке была скорая кончина. Словом, одно другого лучше.

Охрана на вызов не ответила. Делать нечего – надо драться. Археолог наклонил голову и куснул воротник, рубашки. Вшитая ампула треснула на зубах, и в рот попала едкая горечь. Глаза Рассольникова закатились, изо рта за неимением пены потекла слюна, и, схватившись за горло, он повалился на пол.

Солдаты растерялись. Один из них нагнулся над корчащимся в агонии Платоном и тотчас получил лбом по носу. В ампуле был не яд, а смесь хорошего стимулятора с отличным анестетиком. Она незаменима для бойца, которому предстоит тяжелая схватка. Минут на десять перестаешь чувствовать боль и усталость, а силы утраиваются. Затем, понятное дело, наступит отходняк – но это будет после.

Вскочив на ноги, археолог толкнул схватившегося за лицо солдата на керогаз. Солдат опрокинул миску – с закипевшей текилой, повалил керогаз и очутился на полу. Рассольников кинулся в угол, где лежал его инвентарь, и схватил первое попавшееся – остро наточенную саперную лопатку. И пошло фехтование…

Разящие удары, которые наносил Платон, враги умело отбивали прикладами и при первой возможности давали сдачи – кулаками или сапогами. Если археолог не успевал увернуться, то летел кувырком. Тотчас вскакивал на ноги и в ярости бросался на врага, а потом опять летел…

Похоже, для нападавших эта драка была забавой. Они то ли не хотели убивать и даже калечить землянина, то ли растягивали удовольствие. Скоро человеческая личина начала сползать с незваных гостей: под масками обнаружились вылезшие из орбит шарики фарфоровых глаз на длинных стебельках и гнусные рачьи морды. Кисти рук превратились в клешни, ноги скривились и умножились, а сзади оформился короткий, широкий хвост – как и остальное тело, покрытый хитиновой броней. Да это же ойроцаты!

Уроненный керогаз вдруг злобно зашумел, загудел и заухал. Враги не обратили на него внимания. Они выпятили свои шипастые грудины и растопырили колючки на плечах. «Мы – великие воины и встретим грудью любую опасность, – пели они по-ойроцатски. – Мы никогда не кажем хвост врагу!» Зато Рассольников ничком бросился на пол. В следующее мгновение керогаз взорвался, разлетевшись на десятки зазубренных осколков. Стены палатки вспыхнули.

Осколки поразили всех врагов Платона. Трое лежали без движения, двое тут же начали шевелиться. Рассольников мог бы убежать, но тогда придется бро-сить артефакты. Он схватил валявшуюся под ногами метелку (саперная лопатка куда-то пропала) и в отчаянии начал молотить оироцатов.

Археологу сегодня везло: ракообразные стали легко уязвимы. Пробив бронированную грудину, осколки обнажили нежную слизистую оболочку легочных отростков. И при этом ойроцаты на дух не переносят элементарной щекотки. Метелка для них сейчас была страшнее пистолета.

Карантинщики умирали в жутких судорогах. Платону не было их жаль.

Покончив с врагами, Рассольников принялся тушить огонь, поливая пылающие брезентовые стены из огнетушителя. Слава богу, это было вполне современное устройство.

Откуда здесь, в самом центре единственного обжитого материка Бочасты, взялись жители далекого Ой-роцата? Обладатели хитиновых панцирей, причудливо загнутых усов и остро наточенных клешней, которыми можно резать колючую проволоку. . Во избежание кривотолков и прямых обвинений, что земляне установили контроль над вооруженными силами Лиги, в карантинных войсках наряду с хомо сапиенс служили представители еще девяти разумных рас. Большинство из них действовали на второстепенных направлениях и редко участвовали в активных действиях.