— Теперь, когда мы прошли урок со свитером, давай поговорим об этом, — сказал он своим низким хриплым голосом, имея в виду мою грудь. — Они абсолютно идеальны.

Я всегда думала, что у меня грудь не красивая, но его взгляд заставил меня почувствовать гордость и счастье за нее.

Он склонил голову, и кончики его волос защекотали мою грудь. Его губы были так близко, и я думала, что умру от предвкушения. Он поцеловал небольшой порез, потом еще один, а затем его губы сомкнулись на соске. Дрожь не покидала мое тело. Он просунул руки мне под поясницу, когда перешел к другой груди и глубоко всосал второй сосок.

— Идеально, — снова повторил он, проводя языком по затвердевшему соску, пока я не схватила его за плечи, выгнув спину. Не отрывая губ, он двигался дальше вниз. — Знаешь, что за этим последует?

У моего воображения было несколько вариантов, но вместо ответа я зацепила пальцем низ его толстовки. Широкая улыбка, от которой на щеках появились ямочки, стала моим вознаграждением. Он убрал от меня руки и снял свою толстовку вместе с нижней футболкой.

Его грудь была еще безупречней, чем я помнила. Твердые мышцы груди, глубокие кубики на животе и эта золотистая кожа всегда манили меня. Я прильнула к нему, покусывая губу, и старалась сдержать волнение от прикосновения к его коже. Я все еще немного чувствовала порезы, но это было ничем по сравнению с другими ощущениями. Я снова задрожала, когда его голова опустилась к моим плечам. Он оставил на них поцелуй, и эмоции затопили мое горло.

— Ты быстро учишься. Я не удивлен. — Он продолжал целовать мою шею, остановившись лишь у уха. Протянув большой палец, он приподнял мой подбородок. — Ты всегда была так чертовски хорошо во всем, что делала.

— Не во всем, — призналась я, краснея. — Это... В этом я не очень хороша.

Кайлер отстранился и выгнул бровь.

— В этом ты потрясающая.

— Нет, не так. — Я рассмеялась, понимая, что пора замолчать. Иногда мне действительно нужно держать рот на замке. — Я всего лишь... ну, ты же знаешь… и это было...

— Это потому, что тот грязножопый идиот не понимал, что делает. — Он коснулся легким поцелуем моего виска. — И поверь мне, я точно знаю, что делаю.

В этом я нисколько не сомневалась.

Он отодвинулся, укладывая меня на спину, пока я полностью не легла на нашу импровизированную кровать, и тепло от огня прошлось по моей спине.

— А теперь об этих джинсах...

— А что с ними?

Он подмигнул мне, и черт меня побери, если он не был в этом мастер.

— Им пора свалить.

Я с трудом втянула воздух. Не разрывая зрительного контакта, его пальцы нащупали мою ширинку и с удивительной ловкостью расстегнули пуговицу. И опять — это несравнимо с тем, что происходило на террасе. В его взгляде и в его действиях не проскальзывала злость. Теперь это было возбуждение и желание, и что-то еще, что я слишком боялась понять. Это было не так, как с Нейтом, с ним этот момент был наполнен неуклюжими движениями с несвязной речью и толчками, после чего все закончилось.

Сейчас все было медленно, нежно и идеально.

Боже, он был идеальным.

Кайлер стянул с моих бедер джинсы. Он приподнял меня, чтобы я полностью избавилась от них, после чего я осталась в одних трусиках — в довольно хорошеньких, слава Богу. Он прижался губами к моему лбу, пока его большие пальцы стягивали с меня стринги.

— Ну так что, теперь-то ты поняла?

— Ты хочешь меня? — Мой голос прозвучал странно и незнакомо.

Он рассмеялся.

— Ох, ты почти угадала, малышка.

Я начала хмуриться, но одним плавным движением мои трусики оказались на полу рядом с остальной одеждой.

— Боже мой, если бы снятие трусиков входило в состав Олимпийских игр, то ты бы получил золотую медаль.

Теперь он рассмеялся еще глубже и сильнее.

— Спорт ценен, только если ты хочешь действительно что-то выиграть. — Затем он отстранился, и от его взгляда, блуждающего по всему моему телу, мне захотелось прикрыться и заставить почувствовать его то же самое. — Ты красавица, Сидни. Ты знаешь это? Ты такая красивая и даже не знаешь об этом.

У меня сжалось горло, и прежде, чем я успела прочистить его и испортить этот момент, я потянулась к пуговице на его джинсах, но он перехватил мою руку. Я удивленно вскинула брови.

Он покачал головой.

— Я все еще обучаю тебя, Сид.

— А? — удивилась я. Поддразнивание в его голосе немного успокоило меня, за исключением того, что я была полностью голой, а моя кожа горела по множеству причин. Я никогда не была настолько обнажена перед парнем, даже перед Нейтом. Во время нашего первого и единственного секса я была топлес и с задранной юбкой. И все.