Профессор посмотрел наверх, где над ними сквозь туман плыло нечто вытянутое, объемное, с негромко гудящими моторчиками под брюхом.

– Это же Цеппелин! – Благодаря одной из сетевых игр Дора вспомнила название воздушного судна.

– Ланс впитал в себя несколько личностей, – продолжал Роберт, – годами притворялся ребенком, подростком. Я бы так не сумел. Не стоит ждать от него тотальной откровенности. Та короткая исповедь в подземном бункере была вынужденной необходимостью.

– Но ты уверен в нем? – поинтересовалась Дора, рассматривая город через бледнеющую жемчужную завесу тумана.

– Думаю, да.

Второй ряд взбирающихся на высокий берег домов проступил явственно и четко, приятно удивляя нежно-голубыми, сливочно-золотистыми и бледно-розовыми цветами штукатурки. Третий ряд угадывался, манил побродить по кварталам, вдумчиво изучить достопримечательности, но девушка понимала – такого шанса у нее не будет.

Серая машина свернула с основной трассы неожиданно, кристалл потянул преследователей за ней в уютные переулки медленно просыпающегося города, где возле домов цвела сирень и каштаны.

Роберт тоже не переставал осматривать местность.

– Ничего так городок, чем-то Киев напоминает, не внешне, по атмосфере, что ли, – высказал он свое мнение, прибавляя шагу Доре пришлось бежать за ним. Не желает раскрываться перед ней, эмоции прячет. Мутный тип, как и его помощничек.

Через несколько кварталов авто въехало в отгороженный металлической решеткой парк. Ворота захлопнулись перед носом преследователей, но Никитину это не помешало. Он просто прошел их насквозь. Дора зажмурилась, шагнула следом, но никакого сопротивления не ощутила. Под ногами поблескивал отсыревший гравий дорожки. Задумчивый охранник стоял в стороне и раскуривал трубку. В древесных кронах чирикали воробьи. Дора встряхнула головой, приводя себя в чувство, и побежала вперед, где возле белых колонн светло-зеленого здания маячила фигурка Роберта.

Проход сквозь стену, взлет (а не подъем по лестнице) на второй этаж. Ощущение от происходящего вокруг было родным и привычным. Прямо макросеть. Еще чуть-чуть – и пространственные ограничители начнут запрашивать пароли, на стенах засветятся рекламные плакаты, а на карнизах засияют белые буквы бегущей строки.

Дора несколько раз пыталась мысленно вызвать исходный программный код того или иного интересного предмета или инструкцию к нему. Естественно, безрезультатно. Но привычка – мощная штука.

– Есть повод задуматься, отчего нас выкинуло так далеко от лаборатории, – из стены по плечи высунулся Никитин и поманил Дору за собой.

Кристалл привел их в овальное помещение, разделенное напополам. Левая половина – уютная гостиная с орхидеями на окнах, с диванчиком и разбросанными по светлому пушистому ковру подушками, с мини-баром и столиком для чаепитий. Справа – мастерская. На полках стеллажа аккуратно расставлены приборы, на отдельном столе замер гигантский микроскоп и нечто, отдаленно напоминающее компьютер или телевизор с толстым линзообразным монитором. На полу возле стола разложено сварочное оборудование, валялись гаечные ключи, отвертки, сверла… А за столом сидели пятеро, и Дора могла поклясться, что знает их имена.

Все они были в годах, но можно было попытаться угадать, кто есть кто. Гибкий, сухощавый, лысеющий мужчина с лисьим лицом, весь точно сильно натянутая струна – наверняка Альфа. Высокий статный брюнет с хитрыми крупными глазами – Бета. Полноватый, с болезненной желтизной на лице, но переполненный самоуверенностью – Гамма. Все еще красивая дама с благородными чертами лица, изящная и опасная – Дельта.

Невысокий, с собранными в хвостик кучерявыми волосами, единственный одетый не в строгий костюм, а в вязаный свитер – скорее всего Эпсилон.

– Компашка в сборе!

Роберт удовлетворенно потирал руки, с мальчишеским азартом заглядывал в разложенные в стороне чертежи, распечатанные на тонкой полупрозрачной бумаге, разглядывал металлическую шкатулку, которую мастерила пятерка заговорщиков.

Дора не понимала их речь. Язык сильно отличался от привычного. Зато Никитин слушал с интересом, то морщился, то удивленно изгибал брови. Девушке оставалось ждать и маяться от любопытства.

Наконец профессор счел, что услышал достаточно, сверился с часами и кивнул девушке:

– Уходим.

– Мы не обследуем дом? – удивилась она. – Вдруг там доказательства…

– Дора, мы в памяти кристалла. За пределами траектории его перемещения – безвременье и пустота. Видишь лежащие в коробках камушки? Их перед перевозкой облучали какой-то гадостью. Знаешь, почему мы очутились на набережной? Они остыли после нагревания, и камень начал впитывать сведения об окружающем мире, насыщаться информацией. В отверстия, просверленные в кристаллах, заложат радиоактивные излучатели. Вот эта машинка, – профессор указал на стоящую перед пятеркой шкатулку, – их активирует. Кристаллы выращены так, чтобы усиливать в тысячи раз передаваемый сигнал. Потом кристаллы поместят в металлические короба, отправят на орбитальную станцию и сбросят, переместив в пространстве. Цель – Земля-56, наша, то есть моя родина.