Дом окружал газон с цветочным бордюром. По его краю тянулась низенькая изгородь из белых планок с невысокой калиткой. Три дерева, три березы, росли у дома. Под одной стояла скамья, простая некрашеная скамья.

Карл, Верн и Барбара остановились у изгороди, все трое немного пораженные.

– Подумать только, – сказал Карл. – Мы можем открыть калитку, пойти по газону и войти прямо в дом.

– Если, конечно, сумеем оторвать доски, – сказал Верн. В руках у него был лом.

– Пошли, – отозвался Карл. – Мне не терпится попасть внутрь. – И он распахнул калитку.

– Куда ты так спешишь?

– Ничего не могу с собой поделать. – Карл остановился, ожидая, пока они его догонят. – Только подумайте – мы ведь можем переехать сюда, если захотим. Переедем сюда и будем жить здесь всю неделю. Пока не придут они. Будем пользоваться его вещами, есть в его кухне, сидеть на его стульях, спать в его кровати…

– Ладно, ладно, – сказала Барбара.

Вдруг Карл остановился.

– В чем дело?

Карл оглянулся.

– А может…

– Что может?

– Знаете, может, это не такая хорошая идея.

– Почему?

– Ну, может, мы не должны так вот врываться в дом. На… наверное, нам нельзя. Потому его и заколотили.

– Ты же сам хотел.

– Знаю. – Карл повесил голову. – Только теперь, когда мы уже совсем готовы это сделать, я не знаю, стоит ли.

– Пошли, – нетерпеливо сказала Барбара. – Мне и самой интересно. Хочется посмотреть, как он жил. Об этом столько болтали.

Карл мешкал.

– Стоит ли?

– Почему нет?

– Не знаю. Наверное, мои условные реакции берут надо мной верх. Но это все равно что вломиться в церковь. Где тебе не место. Как солдаты, как немцы во время войны. Ворваться и спать в алтаре, все украсть, изломать и изгадить.

– Управляющий не был моим богом, – сказал Верн. Они подошли к крыльцу. Верн взошел по широким ступеням и постучал концом лома по доскам, набитым поперек двери. – Нелегко будет их оторвать.

– Значит, мы все же пойдем внутрь? – спросил Карл. – А я и не подозревал, до чего глубоко въелись в меня правила и табу Компании. Я думал, что, раз все уехали…

– Они остались, – ответил Верн. – Старые суеверия. – Он взял Карла за локоть и повернул. – Смотри. Видишь все это?

Карл стоял лицом к огромному поместью, которое было территорией и собственностью Компании. Оно тянулось на много миль вдаль, упираясь в горы на горизонте.

– Видишь? Мили и мили строений и оборудования, кучи шлака, карьеры, шахты. Все брошено. Никого нет. Совсем никого. Здания пусты. Фабрики, целые мили подземных выработок и рудников. Мы с тобой можем делать все, что угодно. Можем войти внутрь и описать весь пол, если нам так захочется. Нормы и правила ничего больше не значат. Здесь никого нет, кроме нас.

– Никто нас не остановит, – добавила Барбара.

– Немецких солдат тоже никто не останавливал. В том-то все и дело. Они творили, что хотели.

– Но какое это имеет значение? – спросил Верн. – Все равно законы и правила искусственны. Они хороши лишь до тех пор, пока есть кому насаждать их. А здесь никого нет. А значит, они бессмысленны. Они и были простыми условностями. Не надо путать их с внутренним моральным императивом. Это были просто правила, и все. Придуманные людьми. Они возникли, а теперь их опять нет. Китайцы придумают свои.

– Наверное.

– Ну, так забудь об этом. В конце концов, это была твоя идея. – Верн подцепил ломом верхнюю доску и стал тянуть. – Вот так…

– Давайте я помогу.

Они стали тянуть вдвоем. Вскоре дверь была освобождена от досок, которые сложили на крыльце у перил.

– А теперь, – сказал Верн, переводя дух, – начинается настоящая задача. – Он подергал дверь. – Заперто.

– Плохо, – сказал Карл.

– Попробуем черный ход. Если и там закрыто, взломаем.

Они спустились по ступенькам и обошли дом со стороны. Вдоль дорожки росли цветы и овощи, растения всех сортов и видов, изумительная мешанина которых простиралась во всех направлениях. Там были анютины глазки, бегонии, тюльпаны, арбузы, морковь, ревень и орхидеи, все вперемешку, без порядка, посаженные, казалось, только для того, чтобы занять свободное место.

– Какая эклектика, – сказал Карл.

– Бардак, – буркнула Барбара. – Разве можно так сажать!

Они подошли к задней двери. Верн с Карлом расшатали доски и сложили их стопкой.

– Сейчас попробуем, – сказал Верн. Он повернул ручку. Дверь открылась. Он исчез внутри.

Карл повернулся к Барбаре.

– После вас.

– Спасибо. – Она вошла, взволнованный Карл за ней. Они оказались в сенях, где стояли тазы для стирки. Верна нигде не было видно.

– Где вы? – позвал Карл.