— Геронда, когда после послушания в архондарике я прихожу прямо в церковь, то не могу сосредоточиться.

— Из архондарика идёшь в храм. Из храма иди на Небо, а потом ещё дальше, к Богу.

— Как это сделать, геронда? Думать о славе Божией?

— Храм — это дом Божий здесь, на земле. Но настоящий дом Божий в раю, как и наш настоящий дом — тоже в раю.

— Геронда, иногда я ощущаю необходимость побыть в келье и почитать правило, чем идти на службу.

— То, что происходит на службе, может происходить в другое время? Не может. А то, чем ты будешь заниматься в келье, можно сделать и в другое время.

— В церкви, геронда, я не всегда чувствую изменение, какое ощущаю в келье.

— Гляди, частная молитва есть приготовление к общей. Совместная молитва с точки зрения качества может быть ниже частной, потому что в храме не чувствуешь себя свободно, как когда находишься наедине с самим собой. Но с точки зрения силы она выше, потому что молятся все вместе: у одного в молитве больше силы, у другого больше теплоты и т. д. И в эти два–три часа пока длится служба, и ты должна быть в церкви, чтобы молиться вместе со всеми. Что сказал Христос? «Идеже бо еста два или трие собрани во имя мое, ту есмъ по среде их» [145] .

— Геронда, мне больше нравится быть в келье, потому что на службе я отвлекаюсь.

— Умиротворение, которое ты в это время ощущаешь в келье, не есть настоящее умиротворение. Если будешь подвизаться в церкви и стараться сосредоточиться и творить молитву, вот тогда это будет правильно и обретёшь подлинное умиротворение. Постарайся преодолеть трудности среди трудностей; это очень тебе поможет. Всё равно, что учиться в армии стрелять настоящими пулями; это заставляет человека быть собранным.

— Геронда, мне тяжко на службе, потому что я не могу одновременно молиться и следить за чтением и пением.

— Почему тяжко? Вижу, что ты неспокойна. Говоришь: «Хочу преуспеть в умной молитве, хочу обогатиться…» В этом есть скрытый эгоизм, гордость. Это не значит, что ты не подвизаешься; я говорю несколько утрированно. В тебе есть благое расположение, и Христос тебе поможет. Встань, как дитя перед Богом, и ни о чём не думай. Действуй в простоте и увидишь, какую благодать подадут тебе Христос и Божия Матерь. Входя в церковь, представляй, что взошла на корабль, предай себя в руки Божии, пусть везёт тебя куда хочет.

— Геронда, я на службах клюю носом, так что иногда совсем не могу сосредоточиться. И потом помысел мне говорит: «И что из того, что ты была на службе, всё равно не молилась».

— И когда зеваешь и когда клюёшь носом, корабль всё равно плывёт. На корабле один глазеет по сторонам, другой зевает, третий спит, а корабль всё равно плывёт к заданной цели. А ты старайся не спать.

— Геронда, если ум во время службы не занимается молитвой, тогда служба утомляет.

— Да, потому что тогда человек не питается. Когда ум не сосредоточен на священных понятиях, тогда служба становится простым телесным упражнением — труд ради любви Божией. Во всяком случае, и тот, кого на службе одолевает сон, но он с ним борется, имеет большую награду. Разве у человека нет в келье кровати, чтобы поспать? Двое мирян приехали на Афон и пришли в один монастырь на всенощное бдение. Они сначала поспали и пришли в храм уже во время пения стихир на хвалитех [146] . Монах в соседней стасидии то и дело клевал носом, но старался не заснуть. Один из мирян, увидев это, говорит другому: «Гляди, монахи спят». На что тот ответил, как благоразумный разбойник [147] : «И не стыдно тебе? Мы столько времени спали и сейчас только пришли. Что, думаешь, он не мог пойти к себе в келью поспать? Может, матраца у него и нет, но кровать деревянная уж точно есть».

— Я, геронда, не испытываю радости от богослужения.

— Всё нам радость нужна? Ты находишься в храме ради Христа. Стоишь в стасидии, ещё и руками облокачиваешься на подлокотники, отдыхаешь. Размышляй так: «Христос распростёр руки Свои на Кресте, а я стою и ещё и отдыхаю». Так будешь чувствовать умиротворение.

— Геронда, во время службы можно сидеть?

— Кому трудно, можно немного посидеть. Но у кого есть силы, лучше стоять. Но это нужно чувствовать и делать с желанием, от души. Не говорить: «Вот, сейчас пойдём в церковь, встанем, голову наклоним и будем стоять не шелохнувшись». Это всё внешнее, формализм.

— Часто, геронда, я не могу сосредоточиться в церкви, потому что от долгого стояния начинают болеть ноги. Что мне делать?

— Вспоминай деревянные колодки, в которые забили ноги Христа, и говори: «Слава Богу за то, что мне больно». Тогда будешь забывать свою собственную боль, сердце твоё усладится и молитва станет сердечной.

ГЛАВА 3

Участие в Таинстве божественной евхаристии

— Геронда, на литургии, я почувствовала, что Христос распялся ради меня и задалась вопросом: «А я, что сделала для Христа?» Что я могу сделать в благодарность за это?

— Достаточно того, что ты это чувствуешь. Христос был распят, принёс Себя в жертву за нас и теперь даёт нам Свои Тело и Кровь. Человек, когда размышляет об этом, должен гореть, как огонь.

— Геронда, как ощутить великое Таинство божественной евхаристии?