Он провоевал еще полгода, когда пришел приказ о выводе «ограниченного контингента» из Афганистана. Основную часть войск вывели, а его подразделение осталось охранять ракетную базу. Нападения «духов» участились. Сначала контузило Диму, а через три месяца ранило второй раз Олега. Незадолго до ранения пришло письмо от Постникова. В Глухове затеяли демократический эксперимент, и Тихона выбрали мэром города. Теперь он надеялся, что осуществит все свои мечты. В конце письма он снова звал Олега приехать в Глухов и работать вместе. В родном городке, как и по всей стране, с ростом демократии начинал поднимать голову криминал, и молодому мэру требовалась помощь надежного друга.

В ростовском госпитале Голеневу сделали три операции. После второй ему стало немного легче, и он смог вставать. Как-то ночью он уговорил медсестру Варю разрешить ему воспользоваться телефоном. Девушка афганцу не отказала. Олег позвонил Постникову домой и, хотя время было позднее, его не застал. К телефону подошла Татьяна. Она очень переживала за мужа. Тот уже имел утвержденный проект цементного завода, но денег на стройку в области не нашли. По словам Татьяны, Тихон успел добраться до самого Кремля, но и там, кроме моральной поддержки, ничего не получил. Заканчивая разговор, Таня призналась: «Он похудел и стал очень нервным». Голенев поинтересовался необходимой суммой. Тогда он и услышал, что требуется десять миллионов долларов. «Передай Тихону, если выживу, деньги ему достану», – пообещал Олег.

– Самолет идет на посадку. Просьба всем пассажирам занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. – Голос стюардессы прервал размышления путешественника. Голенев пристегнулся и посмотрел в окно. Самолет завалил крыло над заснеженной вершиной горы. Они пересекали Большой Кавказский хребет. До посадки оставалось пятнадцать минут.

В аэропорту его никто не встречал, хотя Олег дал телеграмму Вихрову с номером рейса и самолет прилетел по расписанию. Прогулявшись по площади перед зданием аэровокзала, он решил подождать. Уселся в маленьком открытом кафе, закурил и, потягивая бутылку пива, разглядывал пассажиров.

– К вам можно? – У нее были серые печальные глаза и пепельные волосы.

– Можно, если улыбнетесь.

– Зачем?

– Меня друг, кажется, забыл встретить, и вы с таким кислым лицом. Это уже слишком.

Она улыбнулась, заказала стакан сока и снова надулась. Ее маленькие розовые ушки трогательно украшали две жемчужины, а чуть вздернутый носик и пухлые обиженные губы напоминали капризного ребенка, у которого отняли игрушку.

– Все так плохо?

Она посмотрела на него с удивлением:

– Что все?

– Жизнь.

– Шутите?

– Я не умею шутить.

– Папа говорил, что людей без чувства юмора надо опасаться. Вы убийца?

– По профессии – да.

– А говорите, что не умеете шутить. Вы врун.

– Я не врун и не шучу. Каждый солдат убийца. А я солдат… Правда, бывший.

Она задумалась, мило сморщив носик:

– Много вы убили?

– Не всегда удается посчитать. Тех, кого удалось, двадцать шесть.

В ее глазах промелькнул ужас, смешанный с любопытством:

– И вам это нравится?

– Убивать? Это моя работа. Или ты, или тебя.

– Но вас же никто не убил…

– Пытались. Один раз почти получилось.

– Все-таки вы шутите.

– Нисколько.

– Докажите.

Олег расстегнул рубашку и оголил грудь. Она увидела два свежих шрама и вздрогнула. Голенев быстро грудь закрыл:

– Теперь верите?

– Это пули?

– Нет, это ракета, а потом хирурги. От пуль тоже есть, но не заставляйте меня раздеваться в кафе.

– Я вам и так верю.

– Тогда скажите, как вас зовут?

– Ира.

– А меня Олег. Олег Коленев. – Он посмотрел на часы. Они сидели уже сорок минут, а Дима так не появился.

– Сволочь. – Ира сказала это почти про себя, но он услышал.

– Это вы мне?

– Нет, что вы! Это я так. А вы здесь отдыхаете?

– Совсем наоборот. Хочу начать работать.

– А я не знаю, что мне теперь делать. – Она заплакала.

Голенев поморщился:

– Может быть, вы еще и храпите?

– Что?

– Не переношу вареного лука, женских слез и мужского храпа.

– Я не храплю. – Она достала платок, вытерла слезы. – Я не знаю, что мне делать. Я вылетела первым рейсом, а он должен был прилететь этим. Не прилетел.

– Он – это кто?

– Мой женишок. Митенька. Вот гад.

– У вас нет денег, и вы не знаете, как теперь быть?

– У меня полно денег, а как быть, пока не знаю. Лететь обратно – самолет только завтра. Оставаться и искать жилье тошно. Терпеть не могу проблем. Здесь полно кавказцев. Начнут приставать. Одним словом – мрак.

– Могу сопровождать вас до гостиницы и помочь с устройством. На большее времени не имею.