— Ваши действия все меньше согласуются с требованиями хорошего тона, молодые люди!

— Ну давай, поучи!

— Ишь, приятель Корнева… У-у-ух!

Меня оторвали от земли и отправили в полет. Затем подобрали и — снова. Я успел заземлиться об каждое из трех свободных кресел — только колесики от ножек в разные стороны! — прежде чем очутился в исходной позиции у шкафа в результате очередной переброски. Да, этого парня с полным основанием можно было назвать «кидалой»! Его коллега, задремавший было со скуки у шкафа, решил присоединиться к развлечению.

— И от меня на память!

И он с силой приложил меня к дубовым дверцам шкафа, остолоп! С чувством глубокого удовлетворения я возвел очи к небу. Оно не просматривалось сквозь потолок, но возмездие свыше не заставило себя долго ждать. Ну прямо по Пушкину: «Господь во всем, конечно, прав… недаром создал этот шкаф…»

Толстостенное изделие из фальшивого хрусталя покачнулось и не смогло устоять на краю. Мой торжествующий взгляд на мгновение зафиксировал лица «зубра» и «кидалы», на них застыло выражение суеверного ужаса и немой покорности судьбе. Никто не успел предупредить довольно ухмыляющегося остолопа у шкафа. А в его глазах еще светилось такое непосредственное, детское желание еще разок шмякнуть меня о шкаф! Но уже через долю секунды с его лица исчезло всякое выражение, а в выпученных глазах остался только немой вопрос приблизительно следующего содержания: «Да представляется ли вероятным, чтоб воздаяние постигало даже и закоренелых грешников еще в мире сем?»

Он рухнул на мгновенно увлажнившийся паркет вместе с тремя огромными кусками стекла.

— Я не думал, что мы наливали в нее воду… — как-то не к месту пробормотал мой шеф.

Но дело начинало приобретать дурной оборот. Тело на полу зашевелилось, второй парень, «кидала», увидел в случившемся не предостережение Божье, а лишь досадное стечение обстоятельств. И двинулся на меня, решив, что именно я — ответственный за все* возможные случайности в бушующем мире абсурда.

— Козел… ну козел…

Еще одна зверушка в зоопарке!

С ловкостью горного барана я легко перепрыгнул через пострадавшего. Но не рассчитал и тяжело, как мамонт, приземлился на один из трех осколков вазы. Однако я начал падение в верном направлении — на дверь в коридор. Конечно, офисная охрана не слишком-то будет рада защищать меня от человека «Астратура», исчезло но по крайней мере при них он будет чувствовать себя куда скованней.

Однако ваза все же оказалась предостережением! И достаточно грозным! В падении я распахнул дверь наружу, в коридор и, шмякнувшись на пол, уже начал по-змеиному, со сноровкой выползать из кабинета, когда на лестнице послышались характерные возгласы: «К стене! Руки за голову! Где тут редакция?!» — и не менее характерный топот множества ног. Когда я приподнял голову, то увидел быстро приближающуюся к кабинету ватагу фантомасов в пятнистом камуфляже, с укороченными автоматиками, дубинками и щитами.

— Вставай! К стене! СОБР! Уже легче…

— Ай!

Вбивший меня в стену парень ловко ударил сзади по ногам, расставив их поширше для каких-то неведомых мне целей. Остальные, судя по топоту, вломились в кабинет.

— Где тут эти частные из страховой! Стоять! Оружие?!

— На… не забудь и мое разрешение…

— Молчать! Оружие?!

— Да бросьте вы, парни, я положенные три года в МВД оттрубил, разрешение в поряд…

— Стоять! Пошли!

Такие хитрые приказы рассчитаны, наверное, на то, чтобы сразу же доказать задержанному узость его мышления.

— А этот?

— Молодой человек — сотрудник редакции, наш криминальный репортер…

— Отпустить! Ты, криминальный, особо не распространяйся… ну да тебе и негде будет… Вы, как я понимаю, главный редактор?

Обоих наших гостей уже увели. Пара фантомасов осталась в коридоре, а старшой — кабинете. Хотя меня, например, всегда интересовало, как они различают друг друга в этих масочках?

— С сегодняшнего дня наложен арест на банковские счета фирмы, офис будет опечатан…

— Простите, с чьей санкции? — потирая шею, спросил я.

— Ну ты и… вали отсюда, пока тебя вместе с этими не прихватили!

На три часа «прихватить» можно и без всякой санкции… В другое время я б обязательно повыпендривался, пусть бы задержали, потом поразбирались бы! Но вот перспектива оказаться на три часа «вместе с этими» меня никак не устраивала: с ребят сталось бы заявить милицейским, что я лично оприходовал одного из них вазой по голове, начались бы длительные выяснения, могло всплыть, что я звонил Корневу… а если его шестерок так беззастенчиво хватают, значит, какие-то претензии у РУОПа есть и к его концерну. А это уже самые настоящие «Опасные связи», это не с Маней Лесковой переспать.

— Простите, господин офицер, я и не думал ставить под сомнение ваши полномочия, просто мне бы, конечно, любопытно было узнать конкретные фамилии, ну, подробности… — от всего сердца пояснил я.

Маска явственно нахмурилась. И я поспешно добавил:

— Впрочем, раз все равно мне негде будет осветить эту тему, вопрос, конечно, снимается…

— Чтоб никакого освещения! Осветитель! Исчезни.

Настоящий обскурантизм!

— Всего хорошего… — я кивнул «зубру» и, облегченно вздохнув носом, потопал по коридору к лестнице.