Согласно законам страны, Нина, как иностранка, должна жить в том же месте, где она имеет свое дело. Пытаясь ее найти, мы проделали немалую работу. Нашему специалисту, работающему в Швейцарии, уже удалось взломать базу данных федерального управления иммиграции, но в этих списках Нина Старцева не значится. Мы предполагаем, что женщина могла сменить фамилию.

В базе данных имеются снимки иммигрантов, но пока нам не удается идентифицировать их с фотографиями Старцевой. У нас их почти нет. Имеется только копия фото из ее паспорта, размером три на четыре сантиметра.

Я отпил кофе. Благодаря случайной находке в столе Тедди фотографии Нины у меня были. Но стоит ли сообщать об этом Павлу? — раздумывал я. Если я передам снимки вдовы заговорщикам, то они вполне смогут обойтись без меня. И мне придется ждать завершения этого дела в Москве. А оставаться дома для меня опасно. Кроме того, у этой женщины есть должок передо мной…

Незаконченный гештальт — страшная штука! Только сейчас я остро ощутил, что очень хочу встретиться с Ниной еще раз! Да и в Европе я никогда не был…

— Ты был любовником этой женщины и знаешь ее лучше других, — ровным голосом говорил Павел. — На первом этапе задача заключается в том, чтобы найти и опознать ее.

— А на втором?

— На втором этапе нам предстоит изъять у этой женщины все имеющиеся у нее материалы.

— Какие меры воздействия мы можем предпринять?

— Любые. Операция стоит серьезных материальных затрат, и ставка чрезвычайно высока!

— Я буду действовать один?

— Тебя все время будут поддерживать наши люди. Когда ты вылетаешь?

— Через пять дней виза должна быть готова.

— Отлично! В Берне ты встретишься с нашим человеком. Затем мы дадим сигнал, и ты придумаешь уважительный повод, чтобы отстать от группы. Дальнейшие инструкции получишь на месте от связного!

Отступать было некуда. Усмехнувшись, я подозвал официанта:

— Сделайте, пожалуйста, три части джина с сухим мартини. Положите лед и кусочек лимона, хорошо взболтайте, но не перемешивайте!

— Извините, но мы не подаем коктейли! — смутился официант.

— Жаль! Тогда принесите нам бутылку Johnnie Walker; я видел в вашем баре бутылку с черным ярлыком!

— У тебя своеобразное чувство юмора, — улыбаясь, сказал Павел, — я рад, что мы не ошиблись в тебе!

— За успех нашего предприятия! — Я выпил виски залпом, как водку.

— За обновленную Россию! — с неожиданным чувством в голосе сказал Павел.

Фанатик, заговорщик чертов, зло подумал я, лучше бы за «Спартак» болел!

Прощаясь с собеседником, я вдруг вспомнил, кем был в штабе Павел. Он занимал должность начальника разведотдела.

Приближаясь к своему дому, я нервничал. Кому мог звонить покойный Аркадий Давидович? Наверняка это именно те люди, которые пытаются убить меня!

Пытаясь обнаружить слежку, я внезапно выходил из вагонов метро и пересаживался с автобуса на троллейбус. Похоже, за мной никто не следил, во всяком случае, я добрался до своего района без приключений.

Я привычно поднялся на пятый этаж, где моим глазам представилась странная картина… Дверь в нашу коммуналку криво висела на одной петле, а ее деревянное полотно было буквально изрешечено выстрелами из автомата.

Я осторожно вошел в квартиру. Здесь валялись щепки от двери и осколки старого зеркала, которое было привинчено в прихожей. Стены коридора тоже изрядно пострадали. В тишине было отчетливо слышно, как в туалете журчит вода — это подтекал давно не ремонтированный сливной бачок. Квартира выглядела необитаемой, и мне сразу стало не по себе.

Господи, остался ли тут кто-нибудь живой? Я вытащил ПММ из кобуры, снял его с предохранителя и засунул руку с оружием в брючный карман. Левой рукой я постучал в дверь Алины. Из ее комнаты не доносилось ни звука, зато в комнате нашего соседа послышались неуверенные шаги. Большим пальцем я взвел курок пистолета.

В дверном проеме показался взъерошенный и вдребезги пьяный Глеб.

— Это ты? Заходи, а то мне выпить не с кем! — заикаясь, произнес он.

— А где Алина?

— А хрен ее знает, — снова икнул Глеб, — в полиции или хахаля своего хоронит… Тут у нас такое было, — он опять икнул, — два дня назад… или четы-тыре… Ты заходи, присядем. Меня чего-то ноги не слушаются!

Я прошел в комнату соседа.

— Садись, не мая-ячь! — С пьяной настойчивостью он усадил меня на замызганную табуретку. — Сто грамм примешь?