Откуда они взялись, изумился апотекарий? Хотя теперь стало ясно, как ксеносам удалось заглушить дальнюю связь. У относительно технологически продвинутых киборков было больше шансов забить помехами частоты Храмовников. Но Кольбер снова задался тем же вопросом, что механизированные орки забыли в дебрях экваториальных джунглей?

Рыцарь с абсолютной ясностью понял, что скоро ему предстоит вечно сражаться рядом с Императором против врагов человечества. Немногим воинам, отдавшим жизнь на службе Ему, посчастливилось точно узнать час своей смерти и подготовить свои души. У него осталось время, чтобы сбросить остатки смертности и возродиться как ангельский воин Бога-Императора.

Но прежде чем уготованный апотекарию секач снесёт ему голову или в груди взорвётся разрывной снаряд или особо мерзкий лазерный луч спалит плоть на его аугметированном скелете, он будет сражаться до последнего, исполняя долг: защищая драгоценный нартециум и хранившееся в нём геносемя павших братьев.

Даже если он не выживет, чтобы сражаться в иной день, оставался шанс что прогеноидные железы, которые он извлёк из мёртвых рыцарей, вернут в Солемнский крестовый поход. Возможно, кто-то из его братьев-апотекариев даже достанет зиготы и из его груди, когда Храмовники совершат паломничество к месту последнего боя батальной роты Герхарда.

Личное знамя кастеляна неподвижно висело во влажном воздухе, под ним плечом к плечу встали брат-апотекарий Кольбер, кастелян Герхард, знаменосец Пелька и немногие оставшиеся в живых Храмовники роты, которые пришли в этот безжалостный зелёный сумеречный мир.

Здесь будет место их последнего боя и окружившие рыцарей зелёнокожие ксеносы дорого заплатят за всё.

Десантно-штурмовая “Валькирия” летела над бескрайними просторами джунглей, вихревые реактивные струи из её двигателей поднимали колыхавшиеся волны в тёмно-изумрудном море лесного полога. Всеохватывающий густой покров из ветвей и листьев скрывал траву и подлесок. Бесконечный навес навсегда запечатал мир внизу в вечных сумерках бирюзовых глубин.

Джунгли простирались на сотни километров, насколько хватало взгляда. Пышная зелёная панорама густого леса тянулась за горизонт. Единственное что иногда нарушало её — случайная чёрная прореха в пологе или скала посреди растительности.

Латунно-серый транспорт скользил над самыми верхушками деревьев, следуя вдоль глубокой лощины. Пилот вёл его низко, стараясь остаться незамеченным не только для вражеских радаров, но и для многочисленных имперских фракций в южных экваториальных джунглях.

Пассажир “Валькирии” знал, что по слухам кроме обычных патрулей Охотников на орков с базы “Цербера”, и помогавших им бесчисленных полков Имперской гвардии из других миров, здесь находились целых пять орденов Адептус Астартес, которые преследовали собственные цели в Зелёнке, как называли джунгли орки. Среди них были Злобные Десантники, Ангелы Бдительности и прославленные Сыны Жиллимана. Пока эти слухи не подтвердились, но Тремейн считал их более чем вероятными — нет дыма без огня. Вполне возможно, что несколько орденов сражаются в джунглях, учитывая, что в самый отчаянный час Армагеддона их прилетело больше двадцати.

Посмотрев в левый бортовой иллюминатор, лейтенант Нимрод Тремейн из Командной гвардии Армагеддона видел проносящиеся мимо зелёным размытым пятном джунгли. Их пышное великолепие резко контрастировало с загрязнённым небом. Небеса застилали грязные коричневые слоистые обрывки химических облаков — постоянное напоминание о том, почему так стратегически важен и ценен Армагеддон для Империума. Он был жизненно важным узлом в центре навигационных маршрутов сектора и тысячи его оружейных предприятий поставляли оружие полкам Имперской гвардии на многие световые годы вокруг.

Но лейтенант беспокоился вовсе не из-за увиденного в иллюминатор. Не думал он и о судьбе планеты. Тремейн полностью сконцентрировался на задании, которое предстояло выполнить в опасных дебрях.

Взглянув на утреннее солнце, Нимрод предположил, что “Валькирия” летит на юго-восток примерным курсом один-три-шесть. Он посмотрел на наручные часы. По имперскому времени было всего четыре минуты восьмого. Они взлетели с открытой ветрам и пескам посадочной площадки на Атфрандских лугах в шесть пятнадцать. Меньше чем за час они преодолели почти четыреста километров.

Тремейн вытянул подбородок, растягивая напряжённые мышцы шеи и потирая натёртую накрахмаленным воротником кожу. Челюсть ныла. Лейтенант понял, что крепко сжимал зубы, сосредоточившись на предстоявшей миссии.

В одном месте от него у прохода сидел пристёгнутый ремнями Курн, длины кожаных ремней едва хватило, чтобы обхватить его огромное тело. Курн был личным телохранителем Тремейна. Он был недочеловеком — огрином. Нимрод полагал, что в далёком прошлом что-то изменилось в генетическом наследии Курна.