— Давай я первый войду в дом. Может быть, там нас дожидается уньрк, — сказал старший и переступил порог. Посмотрел в правый угол, затем в левый.

Видит — большого роста красивая женщина сидит, глядит в другую сторону, курит. У неё золотые серьги, цвет лица белый, длинные косы, одета в дорогую, с богатой отделкой меховую одежду.

Братья прошли и сели на середину нар для гостей.

— Нгаркара! (Нгаркара — междометие, выражающее участливое отношение к собеседнику.) Откуда вы начали свой путь и как пришли ко мне? — спрашивает женщина.

Она нарезала красивую белую юколу кеты, из высушенного желудка сивуча нацедила нерпичий жир. Поднесла к ним столик с едой, предупредила:

— Не много ешьте. С голоду разом много нельзя.

Братья поблагодарили женщину. Поели немного, сказали, что они сыты, и отодвинули стол.

— Ложитесь спать, — сказала хозяйка. — Вы — мужественные люди, раз достигли здешних мест. Отдохните и завтра продолжайте путь туда, куда вышли. Юколу взвалите на плечи, нау прикрепите к спинам.

— Мы, мужчины, понимаем трудности. Но завтра продолжим путь, — ответили братья.

— Раз вы так решили — будет по-вашему, — говорит женщина. — Если вы завтра вместе с солнцем тронетесь в путь, ко времени падения солнца достигнете оконечности земли. Вдаль посмотрите и увидите, как большая волна подойдёт и ударится о берег. Внимательно слушайте меня. По вашим преданиям, жители Ых-мифа наделены счастьем. Если бы не так, вы бы не дошли до моего ке-рафа. Завтра после захода солнца вы достигнете края земли. Запомните место удара большой волны. У этого места увидите ке-раф. Войдите в него.

Старый-престарый старик в этом ке-рафе живёт. Там больше никого не будет.

Сединой убелённый, он одет в одежду из кетовой кожи, и обувь из кетовой кожи, и постель из кетовой кожи. Около него будут лежать рукавицы из кожи кеты, шапка из кожи кеты. Старик будет спать. Хоть и тесно, войдите и сядьте на пустое место. Сам проснётся и будет ворчать недовольный. Тогда ему расскажите о своём горе, так же как и мне рассказали.

Дав такой совет, женщина уложила братьев спать. Сняли обувь — положили под голову, сняли одежду — постелили. Сразу захрапели.

Посреди ночи младший проснулся. Старший спит, храпит. Младший вышел, посмотрел на небо и снова вошёл. Лёг. Но никак не берёт его сон. Вдруг почувствовал младший брат сильную любовь к хозяйке. Встал и направился к ней. Когда он подошёл к ней, та взяла его за руку и притянула к себе. От радости он чуть не умер.

Женщина говорит:

— Зачем подошёл? Ко мне нельзя подходить.

— Не знаю. Я вдруг почувствовал, что люблю тебя.

— Меня нельзя любить, — говорит хозяйка дома. — Завтра покажу яму с кипящей водой. Она находится около дома. Там лежат кости людей, которые преследовали меня своей любовью. Тебя мне жалко, я не убью тебя, но могу боль напустить.

— Жители Ых-мифа наделены счастьем, — ответил гость и почувствовал, как что-то в нём изменилось, какая-то боль вошла в него. Стоять — больно, лежать — больно. Уж очень велика боль.

Старший проснулся. Видит, младший мучается около хозяйки. Старший одним прыжком оказался рядом.

— Что случилось? — спросил.

— Хозяйка нанесла мне боль, — отвечает тот.

Тут хозяйка говорит:

— Меня не вините. Только себя вините.

Люди Ых-мифа справедливые. Они согласились, что сами виноваты.

Когда посветлело, хозяйка приготовила кушанье, накормила гостей, дала на дорогу юколу, прикрепила к их спинам нау и сказала:

— Один из вас больной. Как вы пойдёте? Мне вас жалко, но вам оставаться у меня нельзя.

Старший брат обхватил младшего рукой, двинулись в путь.

На голый песок садились отдыхать, в траве, в кустах отдыхали. Наконец достигли ке-рафа. Вошли. Старик лежал на спине. Проснулся. Оглядел пришедших.

— Откуда и зачем пришли?

— Много времени блуждаем, сами себя уже не узнаём, — говорят братья.

А этот старик обо всём и без них уже знает.

— Зачем к водяной вехр ходили? Она вас чуть не погубила, — говорит старец.

— Мы не знали, что эта женщина — вехр. Ест, как человек, говорит человеческим языком, сама точно женщина, — отвечают братья.

Старик, лёжа на спине, достал из бочки, стоящей рядом, живую трепещущую кету, ударил её по голове палкой, убил.

— Вот вам. Варите и ешьте.

Варили в котле хозяина. Положили варёную рыбу в деревянную посуду.

— Ешьте чафками-палочками, — говорит старик.