Но после завтрака, в хорошо организованной суете новичков оттёрли друг от друга и распихали по коридорам. Их никто не трогал, просто им вдруг становилось некуда идти в появившейся вокруг толпе, спешащей куда-то – и они покорно поворачивались и шли в ногу с потоком. Некоторые пытались прорваться, но толпа гасила все порывы, обволакивая и направляя.

Так получилось, что новенького, Кирилла, оттёрли в коридор, где располагалась столярная мастерская, и Палыч стал невольным свидетелем проверки. Услышав голоса в коридоре и осторожно выглянув, он увидел невысокого, худощавого паренька с копной растрёпанных волос на голове. Одетого, почему-то, не в детдомовскую форму, а в обычную толстовку, глухо зашнурованную под самое горло. На груди красовался замысловатый, в красных тонах, рисунок – Палыч не смог разобрать содержимое надписи. Но это его не сильно интересовало.

Куда важнее для него сейчас было понять состояние пацана, и решить – нужно ли вмешаться. То, что сейчас произойдёт стычка в лучших традициях мальчишеского мирка, он не сомневался. Вмешаться прямо сейчас – означало уронить честь новичка в глазах, не бесповоротно, но весьма сильно.

Пацаны уважали трудовика, признавая за ним силу и вес прожитых годов, и, конечно же, гостеприимство его стен – но, он всегда оставался для них взрослым. А здесь и сейчас решались вопросы пацанов. Обычные, идущие Бог знает из каких веков, проблемы первенства и уважения.

Он вгляделся в лицо новичка и поразился хладнокровию мальчишки. Или – тупости? Может, тот не понимает, что сейчас произойдёт? Или мастерски блефует? Палыч перевёл взгляд на руки пацанёнка и убедился, что тот совсем не туп. Напряжённые локти, напрягшиеся кисти, готовые сомкнуться в кулаки – новичок находился в полной боеготовности. И прищуренные глаза, словно выбирающие цель из стоящей перед ним стайки, подтверждали впечатление.

Палыч успокоился и решил ждать развития событий, как говорится – всему своё время. Да и увидеть собственными глазами, каков внутренний стержень новичка – куда ценнее, чем услышать версию местной шпаны, какой бы она ни оказалась.

Похоже, его пацаны в вопросах моды оказались несколько грамотнее.

– Слышь, новенький, а тебе что, в западло наша форма? Или ты у нас металлист, что ли? Ирон маден, видите ли, во всё пузо… – свару завязал Муха, невысокий пацан, одногодок новенького, но куда более развитый физически. Жаль, природа не наградила его достойным такого тела голосом – он писклявил, тщетно пытаясь перейти на солидный басок.

А новенький молчал, всё так же разглядывая вприщур своих противников. Завязывающуюся потеху уже заметили, и мелкота подтягивалась по одному, по двое. В конце коридора кто-то уже встал на стрёме, залетать с дракой директрисе или, не дай Бог, физруку – не хотел никто.

– Слышь, балда немая… Ты в штаны, что ли уже? – Муха заржал и повернулся к одноклассникам. – А новенький то – ссыкло!

Толпа выдохнула испуганно-недоумевающе. Муха осклабился было, решив, что это реакция на его шутку, но всё оказалось куда прозаичнее. Для него.

Резким, но текучим движением – Палыч видел такие только у змей – пацан оказался возле Мухи. И движение продолжила выброшенная вперёд рука. Кулак вошёл куда-то сбоку от подбородка, с невнятным чмокающим звуком, и Муха мгновенно осел на пол коридора, закатив глаза.

Палыч крякнул у себя за дверью. От удивления, и чего таить – от восторга. Парнишка оказался боевитым, и, мало того – умел бить. Нокаут Мухе впечатлял.

Но пацанов это только раззадорило.

– А ты чего кулаками-то машешь? Деловой чтоль? – вперёд выступил Малыш.

Малышев Денис, Малыш Дэн – в бой пошла кавалерия. Не такой здоровый, как Муха, но куда более вертлявый и жилистый, со сбитыми костяшками кулаков, ободранными в потасовках с городскими – детдомовец умел причинять неприятности намного более мощному сопернику. Судя по сузившимся глазам, новичок это отлично осознавал. Но всё так же молчал, отступив от лежащего на полу Мухи на пару шагов, как бы давая понять, что того можно забирать. Но Муха никуда не денется, полежит себе, да встанет – поднимать его никто не собирался, в конце концов – сам виноват, пропустив такой смачный удар.

– Ты отвечать-то собираешься, придурок? – Малыш задирал странного новичка.

Он и сам когда-то, как и многие здесь, прошёл через «приёмку», и не мог понять поведения этого вихрастого пацана. Вроде драться умеет, вон как Мухе врезал, но почему-то стоит, как мумия, не давая понять, что же он такое – это и было странным. Вот если бы он сразу после Мухи пустился в наезды, то всё сразу бы стало понятным – в классе задирой больше. И это хорошо. Но – он стоит и молчит!

– Слышь, тебя мамка в детстве уронила что ли? – Это было подло, полоскать слово «мать» – последнее дело, но как его ещё расшевелить-то? Мысль ещё не успела угаснуть, а новенький уже налетел. И понеслась.

На это стоило посмотреть. Толпа сжалась вокруг схватки тесным кольцом, и лишь рост позволил Палычу наблюдать за тем, что творилось внутри. Новенький дрался молча, нанося экономные удары, целя в голову и бока Дэна – ощущалась школа бойца, а не драчуна. Малыш тоже перешёл в стойку, и теперь мальчишки кружили друг вокруг друга, как боксёры на ринге. Одноклассники и друзья из кодлы подбодряли Малыша выкриками, не вмешиваясь. И Малыш пошёл ва-банк, кинувшись на противника, желая войти в близкий контакт и там уже драться по своим правилам. Но, как выяснилось – новичок тоже был не промах. Увернувшись от захвата, он всадил Малышу боковой куда-то под печень, и пока тот жадно глотал воздух, хлёстко добавил в лицо. Нос противно хлюпнул, и потекла кровь. Малыш зашипел от боли, и, скрючившись, отпрянул к стене.