— А вам и не придется. У вас есть паспорт?

Она кивнула:

— Где-то здесь. А в чем дело?

Он вытащил из внутреннего кармана пухлый конверт:

— Вы найдете здесь дорожные чеки на тысячу фунтов плюс билет в Лондон. Самолет вылетает в четыре тридцать.

— И как вы думаете, сколько времени потребуется Максу Вернону, чтобы поймать меня?

— По меньшей мере пара дней. Достаточно долго, чтобы вы выполнили все формальности, сделали все необходимые прививки и все остальное. А в конверте вы найдете еще один билет — первого класса до Сиднея. И отправитесь туда в среду.

— Вы имеете в виду Сидней в Австралии?

— Совершенно верно. Там же, в конверте, есть письмо к моему деловому другу. Он устроит вас на работу и поможет начать новую жизнь. У вас будет все в порядке. Он кое-чем мне обязан.

Ее глаза заблестели, и морщинки на лбу расправились. Полковник Крейг положил конверт на кровать рядом с ней.

— А за это я прошу вас рассказать мне все, что вы знаете о Максе Верноне.

Она не стала колебаться:

— Скажите, что вам нужно, и я тут же начну укладываться.

— Мне говорили, что он был мозговым центром одного или двух крупных дел в Лондонском регионе. Например, ограбления в аэропорту Кнавесмир. Он здесь проделывал что-нибудь такое?

— Нет, насколько я знаю, но мне кажется, что нечто подобное назревает. Заходили к нам какие-то странные посетители.

— А что насчет «Фламинго»? Там идет честная игра?

— Да, вроде. — Она сняла чемодан со шкафа. — У нас же самая избранная публика города.

— А у вас случайно нет ключа от казино?

— Конечно, от боковой двери. — Она достала из сумочки ключ от автоматического замка и бросила ему. — Вот, пожалуйста.

— А какими еще делишками занимается Вернон?

— Букмекерские конторы.

— Мне хотелось бы знать о чем-то менее легальном.

— Это нетрудно. У него винный завод на Йорк-роуд. Мебельная фабрика Гибсона, так написано, но это только прикрытие. Он снабжает все клубы в северной части страны.

— Откуда он получает спиртное прежде всего?

— Можете только догадываться, как и я. Откуда-то издалека, на грузовиках, которые потихоньку сворачивают сюда. Кое-что производят на месте. Он делает хорошие деньги.

— Но все-таки большую часть во «Фламинго»?

Она застегнула пряжку на одном чемодане и сняла другой.

— Конечно, уж куда больше, чем тысяча фунтов. Без «Фламинго» он — ничто. Старается возместить то, что потерял в Лондоне, говорят, много.

— А что насчет букмекерских контор?

— Они работают каждый день, используя наличные, которые он получает за предыдущую ночь во «Фламинго». Он до сих пор еще не встал как следует на ноги.

— Значит, все крутится вокруг «Фламинго»?

— Да, пожалуй, можно так сказать. — Она вдруг нахмурилась. — А зачем вам все это?

— Не берите в голову, теперь вам нужно думать совсем о другом. — Он посмотрел на часы. — Нам надо двигаться. Осталось полчаса, чтобы добраться до аэропорта.

Заведение «Булл и Белл» находилось недалеко от рынка в грязном, сумрачном, мощенном булыжником переулке, который получил имя от этой самой пивной, стоявшей здесь уже более двух сотен лет. Рядом со входом в это укромное местечко живописно примостились переполненные мусорные баки и высилась целая груда пустых упаковочных ящиков.

Под моросящим дождиком у стены сидел на корточках старик, одетый в старую армейскую шинель, с бутылкой пива в одной руке и сандвичем в другой. Его длинные волосы и борода давно не знали расчески.

Дверь открылась, и в проеме показался бармен с ведром — здоровенный детина в белом фартуке и с длинными бакенбардами на бесстрастном, внушающем страх лице. Он вылил ведро помоев прямо на мостовую и с отвращением посмотрел на старика:

— Ты все еще здесь, Моряк? Святые небеса, сколько ты еще будешь тут околачиваться?

— Иди, Гарри, — ответил старик хриплым голосом. — Я ведь не делаю ничего плохого, разве не так?

Бармен ушел обратно, и Моряк поднес было бутылку к губам. Но тут же медленно опустил ее, открыв рот от удивления. Перед ним теперь стоял мужчина в укороченном теплом английском пальто, шляпе-котелке и со свернутым зонтом в руках. Но больше всего старика поразили его глаза, самые необычные глаза, которые он видел за всю свою жизнь, — совершенно темные и ничего не выражающие.

Его рука опустилась в карман, а когда появилась снова, в ней оказался банкнот в один фунт стерлингов.