Охренеть как невероятно.

Как-то я читал одну статью, в которой говорилось, что секс продлевает жизнь. Теперь Кейт и я наверно будем жить вечно. Я уже перестал считать, сколько раз мы этим занимались. Это как укус комара — чем больше чешешь, тем сильнее чешется.

Хорошо, что я купил здоровенную коробку презервативов.

Ну и если вы еще не поняли по моей реакции, то я вам скажу: Кейт Брукс в постели просто фантастика. Удивительная штучка. Если бы раньше я не знал, что Билли Уоррен полный придурок, учитывая, что я испробовал то, что он выбросил — теперь я в этом полностью уверен.

Она отважная, до неприличия требовательная, спонтанная и самоуверенная. Прям как я. Мы отлично подходим друг другу.

Когда мы, наконец, сделали перерыв, за окном уже начало светать. Кейт молчаливо лежит, ее голова на моей груди, а пальчики перебирают волоски на ней.

Я надеюсь, что после всего, что я вам сказал, для вас не будет шоком, что я никогда не обнимаюсь. Обычно, после секса с женщиной мы не нежимся в постели, не обнимемся, никаких разговоров по душам. Иногда мог случайно заснуть, перед тем, как уйти, но я терпеть не могу, когда девушка обвивает меня как какой-то осьминог-мутант. Это раздражает и доставляет неудобства.

Кейт же, однако, исключение из всех моих старых правил. Теплой кожей мы приклеены друг к другу, тела прижаты, ее лодыжка на икре моей ноги, мое бедро под ее согнутым коленом. Ощущение … спокойствия. Я даже не могу описать какое это умиротворение. Не хочется делать ни малейшего движения.

Если только не перевернуть ее и не поиметь снова.

Она заговаривает первая.

— Когда ты лишился девственности?

Я смеюсь.

— Мы опять играем в «Первое и Десять»? Или ты просто интересуешься, не было ли у меня каких венерических болячек? Тебе не кажется, что для этого уже поздновато, Кейт.

Она улыбается.

— Нет. Ничего подобного. Мне просто хочется узнать о тебе … побольше.

Я вздыхаю и начинаю вспоминать.

— Ладно. Моей первой девушкой была… Дженис Льюис. В мое пятнадцатилетие. Она пригласила меня к себе, чтобы вручить подарок. Подарком была она.

Чувствую, как она улыбается мне в грудь.

— Она тоже была девственницей?

— Нет. Ей было почти восемнадцать, училась в выпускном классе.

— Ааа. Дамочка постарше. Поди научила тебя всему, что знала сама?

Я улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Ну, за эти годы я научился паре приемчиков.

Мы несколько минут молчим, а потом она меня спрашивает.

— Не хочешь узнать, как было у меня?

Даже не думайте об этом.

— Нееет.

Не хочется все испортить, но давайте здесь остановимся на секундочку.

Когда заходит речь о женском прошлом, ни один мужчина не хочет знать подробностей. Меня не волнует, сколько было мужчин до меня — один или сотня — держите это при себе.

Давайте так: когда вы в ресторане и официант приносит вам блюдо, вы же не просите его рассказать о том, сколько человек уже успело прикоснуться к еде перед тем, как она попадает вам в рот?

Именно.

К тому же стоит полагать, что ее первый раз был с Уорреном, что он был ее первым и единственный. И это последний человек, о котором я хочу говорить в это самое время в этом самом месте.

Сейчас, вернемся ко мне в спальню.

Поворачиваюсь на бок и оказываюсь лицом к Кейт. Мы лежим на одной подушке лицом к лицу. Выглядит такой невинной с ладошками под щекой.

— Хотя, есть кое-что, чего мне хотелось бы знать, — говорю я.

— Спрашивай.

— Почему банковское дело?

Я родом из династии профессиональных белых воротничков. От меня с Александрой никто не ждал, что мы пойдем по стопам своих родителей, просто так случилось. Люди всегда стремятся к тому, что ни знают, в чем разбираются.

Как у профессиональных спортсменов. Вы когда-нибудь обращали внимание на то, сколько Джуниоров в главной лиге бейсбола? Это чтобы не спутать их имена с их именами их отцов из Зала Славы. В руководящем штабе — то же самое. Но мне интересно, что привлекло Кейт в банковских инвестициях, учитывая ее хулиганства в подростковом возрасте.

— Деньги. Мне нужна была работа, где я смогла бы много заработать.

Поднимаю вверх брови.

— Правда?

Она смотрит на меня понимающе.

— А ты ожидал чего-то более выдающегося?

— Да, наверно.

Ее улыбка тускнеет.

— Правда в том, что мои родители поженились совсем молодыми, рано родили меня. Купили кафешку в Гринвилле. По уши влезли в долги. Мы жили над ней. Она была маленькой, но уютной.

Улыбка становится еще меньше.

— Отец погиб, когда мне было тринадцать. ДТП, пьяный водитель. После этого мама была вечно занята. Пытаясь сохранить кафе, а также себя, чтобы не сломаться.