Веня выкатил из лифта свой замечательный чемодан на колесиках, купленный в славном городе Салоу (первый в его жизни респектабельный чемодан на колесиках), подвез его к двери квартиры и достал ключи.

Сейчас же распахнулась соседняя дверь, и на пороге возник сосед Алеха, а если точнее, Алексей Васильевич, слегка поседевший уже кандидат наук, специалист то ли в химической физике, то ли в физической химии.

Однако специалист бывший, поскольку уже давно он промышлял частным извозом, используя в качестве средства производства старый потрепанный «Москвич-2141» тускло-красного цвета.

— Ну, наконец! — сказал Алексей Васильевич с неподдельной радостью. — Я заждался.

Было десять часов утра. Веня должен был прилететь еще вчера вечером, но рейс из Барселоны несколько раз откладывали. Почему, так и осталось неизвестным, поскольку дикторша в аэропорту изъяснялась только на неведомом Вене испанском и практически забытом английском.

В результате Веня не выспался, проклял все на свете и теперь хотел только одного: завалиться на диван часов на пять-шесть.

А уже потом намеревался как следует подумать — в спокойной обстановке и одиночестве, чего в последнее время он был полностью лишен. Фантастическая история, случившаяся на пляже в Салоу, требовала всестороннего осмысления.

Если, конечно, это было возможно.

Как ко всему случившемуся относиться, Веня не знал. В голове был полный сумбур.

— Ждал, ты вчера прилетишь, — продолжал между тем Алексей Васильевич. — Ждал-ждал, и…

— Да ничего страшного, — рассеянно ответил Веня, — не в последний раз.

Само собой разумеется, сейчас ему было не до соседа.

Алексей Васильевич прижал обе руки к сердцу.

— Не беспокойся, все есть, — сообщил он. — Вчера, как говорится, без ансамбля, а сегодня ты уже здесь. Иди, поставь чемодан, а я мигом. Готовь стаканы и тарелки.

— Утро сейчас, Алексей Васильевич, — сказал Веня укоризненно. — Десять часов утра.

— А с приездом? — веско молвил кандидат наук. — А про Европу поговорить? И побыстрее бы надо, пока Нинка… то есть Нина Ивановна на обед не заявилась. Я вчера ей опять слово давал.

Нинка, то есть Нина Ивановна, была кандидатская жена, тоже бывший специалист то ли в химической физике, то ли в физической химии, но какими-то судьбами очень удачно ставшая одним из совладетелей соседнего супермаркета. Доходы, по счастью, у нее были соответствующими, мужа она по-своему любила, и Алексей Васильевич позволял себе заниматься извозом спустя рукава.

Однако за все на свете надо платить. Поэтому частному извозчику приходилось не только относиться к жене с подчеркнутым уважением, но и постоянно демонстрировать это окружающим.

Обычно Алексей Васильевич совершал две-три поездки в утренние часы, да и то когда был к этому расположен, а значительную часть дня, насколько знал Веня, проводил, сидя в кресле. Читал серьезные книги, размышлял о сложных вопросах бытия, о нелегких судьбах родной страны, ее месте в мировом сообществе и частенько выпивал — даже в одиночестве, хотя всегда был рад любому человеческому общению. Веня старался держаться от него подальше: с кандидатом наук легко было впасть в грех.

Но получалось это не всегда, потому что сосед есть сосед.

Алексей Васильевич скрылся в своей квартире. Веня перешагнул порог своей. Первое, что он сделал, закатив чемодан в угол, так это нащупал в кармане измятый клочок бумаги с телефоном стоматолога Коли. В этом же кармане лежали и дешевенькие черные часы фирмы Casio.

С замирающим сердцем Веня слушал длинные губки. Потом послышался приятный женский голос. Веня облизал разом пересохшие губы:

— Будьте добры Николая.

— Николай еще в Испании, будет только через неделю, — ответила неизвестная женщина. — Что-нибудь передать?

— Я перезвоню, — сказал Веня и положил трубку.

Он повертел часы в руках, отвлеченно размышляя, кем могла бы приходиться Николаю таинственная женщина на том конце провода. В Салоу, как он помнил, стоматолог из Химок отдыхал вместе с женой и двоюродной сестрой жены, которые успели ему надоесть, по собственному признанию Николая, хуже горькой редьки.

Но, вероятно, у стоматолога были еще и другие родственники женского пола.

Зачем он набрал Колин номер, Веня и сам не знал. Если Николай сверхъестественным образом вознесся с далекого испанского пляжа на грозовое небо, ясно, что дома его заведомо быть не могло.

А если бы не менее сверхъестественным образом стоматолог все-таки оказался на месте, о чем вести с ним в таком случае беседу, Веня тоже не знал. Не спрашивать же, в самом деле, правда ли, что он вознесся, и каким образом сумел вернуться?

Как бы то ни было, ясно стало одно: дома о таинственном исчезновении Николая пока еще известно не было.

В прихожей раздался настойчивый звонок. Веня тряхнул головой, положил часы на стол рядом с телефоном и пошел открывать. С порога кандидат наук протянул ему заиндевевшую бутылку «Флагмана». В другой руке у него был объемистый пакет неизвестно с чем, а под мышкой большая пластиковая бутылка воды.