Кроме того, Эва Келли была спутником, сильно отвлекавшим внимание от дела. Хотя Блэйк думал, что она делает это не нарочно. Она снова оделась в мешковатый костюм. Огромные шорты и футболка… Волосы забраны под кепку… Солнечные очки закрывали лицо. Она выглядела как любая другая женщина из соседних лодок.

Но он прекрасно знал, что скрывали все эти слои одежды. И это единственное, о чем он мог думать всякий раз, когда она двигалась, говорила и предлагала ему что-нибудь поесть. Как та Эва с яблоком. Даже когда она не находилась рядом, он думал о ней и о том, какое на ней белье. Блузка с узкими бретельками и мальчиковые трусики или полупрозрачное кружевное шелковое белье?

Все это дурным образом сказывалось на его настроении и здравом смысле. Последней каплей стало мгновение, когда он сам поймал себя на попытке разглядеть ее бюстгальтер, стоя за штурвалом на капитанском мостике. Она в этот момент задала ему вопрос, стоя у подножия трех ступенек, которые вели к задней части судна.

– Что? – спросил он, сообразив, что не услышал ни слова из ею сказанного, ибо готов был поклясться, что разглядел красный шелк ее бикини.

Эва, наклонившись ниже, невинно улыбнулась:

– Я сказала: ты готов к ланчу?

– Да, но не здесь.

Блэйк чувствовал, что ему нужно сойти с корабля. Оказаться подальше от искушения и красного шелка. Побыть среди людей, где он вынужден будет вести себя скромно. А не сдирать с нее одежду взглядом.

– Впереди есть один паб, – сказал он. – Будем на месте минут через пять. Пришвартуемся и перекусим там.

– Прекрасно, – ответила она и ласково ему улыбнулась.

Блэйк подналег на руль.

Они сидели в многолюдном пивном садике, возле реки. Эва наслаждалась видом проплывавших мимо лодок и греющим, ласковым солнцем. Они сошлись на том, что Блэйк пойдет и сделает заказ, а Эва тем временем будет ждать снаружи. Путешествовать инкогнито – лучше всего лишний раз не мелькая у людей перед глазами. Сидеть в пивном ресторанчике у реки, как любой другой девушке, ей не возбранялось. Однако чем больше она разговаривала с людьми, тем больше рисковала себя раскрыть.

Она была рада, когда Блэйк вернулся с двумя пинтами холодного пива. Солнце припекало, и ей, в широкой одежде, было жарко. Она бы многое отдала сейчас, чтобы оказаться в своем бикини или, по крайней мере, в одежде, не прикрывавшей ее от шеи до колен.

– Ты не забыл, – сказала она с улыбкой и тихо чокнулась с его бокалом, размером чуть больше, чем у нее. – Твое здоровье.

Блэйк наблюдал за тем, как она поглощает пиво с жадностью знатока, а затем слизывает пену с губ. Ничего более сексуального в своей жизни он не видел.

– М-м-м, – протянула она, сделав несколько больших глотков. – То, что доктор прописал! Жарко, правда?

Казалось, он напряжен и ему слегка неуютно. Она улыбнулась.

– Ты не упарился в этих джинсах? – спросила она.

Блэйк пожал плечами:

– Я в порядке.

Эва задумалась, глядя на него. Неужели он всегда прячет свой протез? Этим утром он застал ее врасплох. Увиденное не показалось ей неприятным. Блэйк всегда был таким уверенным в себе, таким… способным на все. Вид его ноги напомнил ей, что это не так. Или, по крайней мере, что дается это ему не без усилий.

– Ты никогда не носишь шорты? – спросила она.

Он опустил взгляд к пиву, сделал еще глоток, и она почувствовала, что данная тема ему неприятна.

– Погода для них идеальная, – продолжала Эва. В это время он, повернув голову, наблюдал за лодками. – Ты не хочешь, чтобы люди знали? – спросила Эва.

Блэйк вздохнул, развернулся к ней и поставил пиво на стол.

– Мне безразлично, кто знает, а кто нет. Но джинсы позволяют избегать нежелательных бесед.

Эва прекрасно поняла намек. Но ей хотелось поговорить об этом.

Эве хотелось знать как можно больше о том, как он потерял ногу. Она не сомневалась в том, что он герой войны.

– Как это произошло?

Блэйк не особо мечтал говорить об этом с ней.

– Если расскажу, обещаешь больше не развешивать свое белье в моей душевой?

Эва на миг удивилась столь откровенному шантажу. Но ей было приятно, что ее белье возымело должный эффект.

– Договорились.

Блэйк сделал небольшой глоток пива.

– Все произошло, как всегда, – безразлично ответил он. – Я был в патруле, на пустынной дороге. Бомба взорвалась у обочины. Самодельная. Вот тебе и весь рассказ.

Эва не сомневалась, что он предпочтет короткую версию.

– Кто-нибудь погиб?

Блэйк сдержался и не вздрогнул.

– Да. Один человек.

Эва тихо кивнула. Еще одна урезанная версия, не говорившая ничего о той тяжести, которую он носил в своей душе.

– А нога? Ты потерял ее сразу или позднее?

– Ее здорово порвало. Ампутировали, как только я попал в госпиталь.

Он отвечал бесцветно и безразлично, но Эва чувствовала его внутреннее напряжение.

– Наверное… тебе было ужасно больно, – пробормотала Эва.