UR.ANUS
Избранные стихи
вернуться

Лифшиц Владимир Александрович
Шрифт:

1940

ОЛОВЯННЫЙ СОЛДАТИК

К игрушкам проникла печальная весть — Игрушки узнали о смерти. А было хозяину от роду шесть… Солдатик сказал им: «Не верьте!» «Вернется!» — сказал им солдатик. И вот — Совсем как боец настоящий — Которые сутки стоит он и ждет, Когда же придет разводящий?

1940

ОТЛИВ

Отлив от берега откатывает глыбы. Всплывает в раковинах глинистое дно. Глубоководные уходят в море рыбы. Струятся водоросли с ними заодно. О ветер странствия! Я вновь тобой опознан. Как водоросли нить, протянут за тобой. — Плыви! — командуешь. — Плыви, пока не поздно! Пока гремит торжественный отбой. Пока туман с размаху рвется в ноздри. Пока седой ползет отлива час. Пока колышутся в крови морские звезды, Беспомощно топорщась и лучась.

1935

МОРЕ

Море бьет в веселый бубен. Пять минут Стоит наш поезд. Рыжая, В воде по пояс, Знаешь, кто ты? Дама бубен! Потому что поглядела И ничуть не удивилась, Что по пояс преломилось В море бронзовое тело!

1939

ДОЖДЬ В ГОРАХ

Стоял туман. Томило. Парило. Овечьи звякали копытца. Меня дорога измытарила — Я сел, И сван мне дал напиться. Невнятных лет, С дубленой кожей, Он был ни молодой, ни старый. С утра туман стоял. А позже Я снова встретился с отарой: Бараны, С выраженьем ужаса в глазах, Бежали под утесы, — И дождь не просто лил, А рушился, Не просто подгонял, А нес их!

1937

БОКС

Халат в малиновых заплатах Боксер срывает молодой, И публика, пройдя за плату, Гремит ладонью о ладонь! Халат в сиреневых заплатах Боксер снимает молодой, И публика, чтоб не заплакать, Гремит ладонью о ладонь. Сведя бугры надбровных дуг, Бойцы вступили в зону боя, Потом сплелись в безмолвный круг, В одно мелькание рябое — И тот, чьи губы — красный лак. И тот, чья лапа бьет, нацелясь. И тот, чей выброшен кулак. И тот, чья вывихнута челюсть. Я на свою соседку с края Взглянул — и чуть не крикнул: «Брысь!..» Она сидела, не мигая, Как зачарованная рысь.

1936

ОКРАИНА

Не девица с коромыслом за водой И не парень за девицей молодой, — По булыжной, по корявой мостовой Сухопарый, как фонарь, городовой. В штукатурке осыпающейся дом С трехкопеечным на вывеске гербом. Кто-то песню напоследок приберег Подле дома — тротуара поперек: «Где вы, барышня, в которую влюблен? Ваши брови подмалеваны углем. Вам бы пряник, вам бы стопочку вина. Рупь-целковый ваша красная цена!..» По рассказам старожилов, по кино Я с тобою познакомился давно. И люблю тебя, обиду затая, Бесталанная окраина моя.

1936

РОСТОВ, 1918

Минуты уходят, как камни — ко дну, Но память зажала минуту одну — В ней, буйный и грязный и дымный от солнца, Растерзанный бьется Ростов-на-Дону. Мне было четыре коротеньких года. Я меньше всего был к поэзии склонен. Но помню: булыжник, ушедший под воду, Дробили копытами страшные кони, Храпели и ржали в ожогах плетей, И тлели винтовки на спинах людей. Мы с братом в буфете компот поедали. А ночью, пугая нас синью кальсон, В глубоком, таинственном, затхлом подвале Нам головы гладил сосед Зеликсон. И снова минуты без устали мчатся… Высокий студент к нам зашел попрощаться. Был шумен и ласков. И пел. Но слегка Дрожала растерянная рука. А в шесть или, может быть, в четверть шестого Он где-нибудь трупом лежал под Ростовом. И грудь распахнув, чтоб навстречу — простор, Другие ворвались под вечер в Ростов. Я много с тех пор городов сосчитал: Иркутск, Ленинград и степной Кокчетав, Но вас, эти новые люди и кони, Я всех вас сегодня держу на ладони И мерным годам, благодушным годам Я город Ростов никогда не отдам.

1935

БАЛЛАДА О БЛОКНОТЕ

В Мадрид приехал журналист. Тропа на фронт — скалиста. Пронумерован каждый лист В блокноте журналиста. От серой шляпы до штанин Он под защитой флага — Тридцатилетний гражданин, Газетчик из Чикаго. Республиканский полк привык К сухому парню с «лейкой» — Он снял и полк, и труп, и штык, Покрытый кровью клейкой. Он снял и женщин и детей, Копающих траншеи. Он снял залегших там людей — Затылки их и шеи. В его движениях сквозит Ленивая отвага. А впрочем, что ему грозит? — Он под защитой флага. Вот первый лист из-под пера Уходит телеграммой: «Мятежный полк разбит вчера В бою под Гвадаррамой». Блокнот второй роняет лист… Жара. Воды — ни капли! Но пьет из фляги журналист В костюме цвета пакли. Шофер прилег за пулемет. Девчонка бредит рядом. Их только пленка заберет — Им не уйти с отрядом! Вторым прилег за пулемет Учитель из поселка. Его и пленка не берет — Погибла от осколка! Попали в сложный переплет Рабочие колонны, И третьим лег за пулемет Монтер из Барселоны. Он лег на пять минут всего — Смертельная зевота… И больше нету никого, Кто б лег у пулемета! Уже мятежников отряд Спускается с пригорка, Как вдруг их снова шлет назад Свинца скороговорка! За пулеметом — журналист. А после боя кто-то Последний вырывает лист Из желтого блокнота, И пишет, улучив момент, Как совесть повелела: «Ваш собственный корреспондент Погиб за наше дело!»