Потом Глеб Василькович часто вспоминал старого Карга. Подобных целителей, знавших всякие заклинания против болезней, он не раз встречал и среди русичей, в основном престарелых стариков и старух.

Возвратились к Белому озеру, когда день уже клонился к закату. Ярко-оранжевый диск солнца спускался к линии горизонта сквозь клочковатую, рваную массу облаков. Над поверхностью озера низко пролетела с гоготанием небольшая стая гусей - не поймешь, диких или домашних.

Глебу захотелось освежиться, и он предложил Феодоре тоже принять участие в купании. Княгиня ответила согласием, произнесла что-то по-татарски. Глеб понял смысл ее слов:

–  Только не здесь. Пойдем туда, - Феодора указала на конец села, за которым начинались прибрежные кустарниковые заросли.

Глеб отпустил своих спутников, наказав им дожидаться у лодки. А сам с женой зашагал по песчаной кромке берега вдоль изломанной линии изб. За пределами села начинались густые заросли ивняка и ольхи. Озеро было спокойно, почти без всякой волны или ряби. Вода спокойно накатывалась на берег и растекалась по песку.

Феодора не умела плавать. Скинув верхнее платье и обувь, она вступила в воду, дошла до той черты, где вода достигала ей до поясницы, присела на корточки, окунулась и стала со смехом барахтаться, поднимая брызги. А Глеб скинул одежду и устремился крупными шагами вперед. Преодолев мелководье, он плыл, рассекая воду размашистыми движениями рук и ног. Глеб Василькович был сильным человеком, хорошим пловцом и легко уплыл далеко от берега. Феодора совсем потеряла его из виду и, перепугавшись, стала кричать, путая русские и татарские слова.

Когда наконец Глеб вернулся на берег, Феодора напустилась на него с упреками:

–  Пошто пугаешь меня? Пошто так далеко заплыл?

–  Думала, что переплыву озеро до противного берега? Сие мне пока не под силу, - отшучивался Глеб.

Потом, когда Феодора немного успокоилась, они выбрали травянистую полянку и полежали под лучами заходящего солнца. Вернулись в Белоозеро уже к ужину.

Ночью, тесно прижавшись к мужу, Феодора тихо всхлипнула. Всхлип перешел в неудержимые рыдания.

–  Ты это что, Феодорушка?
– спросил, недоумевая Глеб.

–  Боялась за тебя. Не утонул бы… Озеро, как говорят, с норовом.

–  Глупенькая, я же хороший пловец.

–  Никогда больше не пугай меня так.

Феодора заговорила быстрым прерывистым шепотом на своем языке. Глеб уловил, что речь шла о ее переживаниях, когда он заплыл далеко от берега и вовсе пройал из виду.

–  Коли ты такая пугливая, обещаю, - отвечал князь Глеб.
– А хочешь, научу тебя плавать?

–  Нет, не хочу. Боюсь озера.

Феодора умолкла и как будто бы успокоилась. Но через некоторое время спросила:

–  Ты счастливый, Глебушка?

–  Конечно, счастливый, коли рядом со мной ты.

–  Разве мы вполне счастливы, коли у нас с тобой нет деток?

–  Будут детки, непременно будут, - успокаивал жену Глеб.
– Повитуха говорила, надо повременить годик.

Утром, после завтрака, в княжеские палаты пришел Каллистрат. Он занимался с княжной разговорной практикой, получая наставления от игумена Иринея. Игумен давал Каллистрату темы для каждодневных бесед. Одна - обеденный стол, другая - прогулка по саду, третья - устройство палаты и т. п. Наставник был неистощим по части выдумывания. Советовал:

–  Беседуя с княгиней, употребляй простые короткие фразы. Проверяй всякий раз, запомнила ли она звучание русских слов.

Сам же Ириней занимался с Феодорой основами Закона Божьего, заставлял заучивать молитвы, рассказывал события церковной истории. К урокам Иринея иногда подключался и Глеб.

–  Скажи, Феодорушка, почему твоего мужа назвали Глебом, а брата моего Борисом? Кто такие Борис и Глеб?

–  Борис и Глеб - сыновья великого князя Владимира, убиенные Святополком, прозванным Окаянным. Почитаются церковью, - бойко отвечала Феодора.

–  Правильно. Почитаются церковью и причислены к лику святых. Мы с братом названы этими именами в их память.

Из Новгорода прибыл караван судов купца Гусельникова, отправляющийся на северные реки для промысла пушнины.

На этот раз сам Гусельников не приплыл, занимаясь торговыми делами с немцами и датчанами. Послал вместо себя старшего сына Дорофея. Об этом сообщил Глебу гусельниковский приказчик Хрисанф.

–  Передай Дорофею мое приглашение, - сказал Глеб Хрисанфу.
– Отобедаем вместе, о деле потолкуем.

Дорофей, крепкий, плечистый тридцатилетний мужик, не замедлил явиться.

–  Батюшка кланяется тебе, князь, - приветствовал он Глеба.
– Вот просил передать.

–  Что это?

–  Ожерелье для княгинюшки твоей. Черный янтарь. В природе встречается редко.

–  Благодарствую. Княгиня будет рада подарку. Как здоровье батюшки?

–  Непоседлив, неугомонен, как всегда. Отплыл с товарами к датчанам.

–  Бог ему в помощь.

Из дальнейшей беседы выяснилось, что Дорофей с командой промышленников намеревается отправиться на реку Мезень, впадающую в Белое море. Там в прибрежных лесах еще не перевелись соболь и горностай.