Шрифт:
– Вот, товарищи женщины, судьба мне, что ли, такая выпала. Как встречусь с ней, - он показал рукой на Ляну, - так и приходится мне ее из окружения вызволять.
– И он протискался к Талановой.
Ляна быстро оделась, и они ушли, провожаемые одобрительными взглядами.
Солнце ослепило Ляну, и она покачнулась. Самойлов поддержал ее. Она прищурилась и стала искать глазами что-то во дворе, а потом схватила за руку и потянула к забору, Там было затишно, тепло и стояла скамейка. Справа и слева от нее шли посадки сирени.
– Ты кого ищешь, Ляна?
Глаза ее просияли. Она показала рукой:
– Видишь молоденькую березку?
– Вижу, а что?
– Самойлов смотрел на нее удивленными глазами.
– Когда ты меня привез сюда в госпиталь - помнишь?
– шел снег. Мне так хотелось увидать что-нибудь живое. Я стала искать глазами и увидела среди сугробов эту березку, заваленную снегом. И мне стало легче, что я здесь лежу среди снегов не одна. После твоего последнего приезда я вскоре встала на ноги. И первое, что мне хотелось увидеть, - березку. Напрасно я ее искала. Ее нигде не было. Я подумала, что она погибла. И вот ты видишь - она стоит. И хотя у нее обломаны кое-где ветки, я верю, она выживет.
Березка как бы в подтверждение закачала под порывом ветра своими озябшими красноватыми ветвями в белых накрапках.
– Вскоре оденется березонька зелеными листочками,- продолжала мечтать Ляна.
– Садись, - предложила она, - чего стоишь?
Самойлов обнял ее и сказал:
– И тогда я прилечу за тобой. Полетишь?
– Он ззял ее руки в свои широкие ладони с грубоватыми мозолями.
– Полечу.
– Ляна! А где мой подарок?
Она поняла. Самойлов спрашивал ее об обручальном кольце, которое, несмотря на ее протесты, он оставил ей.
– Отдала… - Она лукаво улыбнулась.
– Я же тебе сказала тогда, что не люблю колец.
– Кому отдала?
– В фонд Красной Армии.
Самойлов не возмутился и не обиделся, а только сказал:
– Ну и правильно сделала!
– Он поглядел на часы.
– Давай прощаться, Ляна. Мне пора лететь… - И сразу лицо его стало грустным.
– Ты чего?
– Так…
Он пристально посмотрел ей в глаза и, притянув, поцеловал.
– Ляна, дай еще поцелую.
Она отстранилась.
– Не надо… Вот прилетишь - тогда…
– Ладно, не сердись. До свидания, Ляна…
И он пошел не оглядываясь.
Глава девятая
В конце апреля генерал-лейтенанта Кипоренко срочно отозвали в Ставку верховного главнокомандующего. Перед отъездом он приезжал в дивизию Канашова, знакомился с оборонительными сооружениями, похвалил командный состав за создание самой прочной противотанковой обороны в армейской полосе.
Вскоре Канашов получил приказ нового командующего армией генерал-лейтенанта Шестакова провести в полосе обороны разведывательный поиск. Дивизия находилась в центре оборонительной полосы армии и с наступлением весны совершенствовала свои позиции. Канашов вызвал к себе командира полка майора Изнанкина и приказал организовать поиск.
Изнанкину приказ этот пришелся не по душе. «Чего подымать шум?» - думал он. На участке обороны его полка было спокойно. Лишь изредка вспыхивала перестрелка. Чтобы не «дразнить» врага, он снял в марте с передовой всех снайперов и направил их на переподготовку в «учебный городок», в тыл дивизии.
Начальник штаба полка капитан Верть не согласился с таким решением Изнанкина, стал протестовать. Он хорошо знал, каких трудов стоило прежнему командиру полка Бурунову подготовить снайперов.
– Товарищ майор, вы знаете, что у нас только одни снайперы уничтожили за прошлый месяц больше солдат и офицеров противника, чем весь полк за все месяцы обороны?
– спросил Верть у Изнанкина.
– Ну и что вы хотите этим сказать?
– Редкие брови майора поползли кверху, а маленькие серые глазки глядели недоуменно, и он часто-часто моргал.
– Зачем мне эта статистика?
– Если мы отправим всех снайперов на переподготовку, у нас в полку резко понизится активность. А это приведет к тому, что немцы перехватят у нас инициативу.
– Зря беспокоитесь, капитан, не перехватят. Мы не собираемся загорать долго в обороне. Скоро начнем готовиться к наступлению.
Но Верть был человеком настойчивым. И в том, в чем он считал себя правым, не уступал никому ни на шаг. Он доложил свое мнение Каиашову, и тот его поддержал. Ставя Изнанкину задачу провести разведку боем, Канашов вспомнил об этом.