– Ты становишься похож на свою мать.

– А Маргарита похожа на нее?

Рене стоял у окна, хмуро глядя на ветви каштанов; он задал этот вопрос, не повернув головы.

– Ничуть. Говорят, она похожа на меня. В семье твоей матери у всех были светлые волосы.

– У тети Анжелики светлые волосы. Мама была на нее похожа?

В голосе Рене слышалось какое-то странное упорство, и отец внимательно посмотрел на него.

– Можно было догадаться, что они сестры. Обе светловолосые… но нет, все же сходства между ними было мало. Вот портрет твоей матери, правда, не очень удачный.

Портрет, висевший на стене, действительно был не очень удачен: художник совсем не уловил материнской нежности, которой дышало лицо Франсуазы: он увидел только черты лица, а чертами лица она напоминала Анжелику. Рене сердито отвернулся от портрета. Обожествление мертвых было не в его натуре: Маргарите нужна мать из плоти и крови, добрая и разумная. Он вспомнил своих оглушительно жизнерадостных двоюродных сестер и братьев в Глостершире; тетя Нелли хоть и не блещет умом. но зато знает, как сделать, чтобы тебе было хорошо, мальчик ты или девочка. Дора и Трикси вечно хохочут, такие толстые и веселые, как скворчата. Им-то не нужно лежать на кушетке и вышивать саше для всяких противных старух.

Он взглянул на отца.

– Вы знаете священника, который ходит к тете Анжелике? – вдруг смущенно выпалил Рене.

– Отца Жозефа? Знаю, встречался с ним несколько раз.

– Вам не кажется, что он довольно гнусный субъект? Маркиз вопросительно посмотрел на сына.

– Почему ты так думаешь?

– Просто так, – пробормотал Рене, снова прячась в свою раковину.

– Может быть, – задумчиво сказал маркиз. – Очень может быть.

Несколько мгновений он молча хмурился, перебирая свои бумаги, потом спросил:

– По-твоему, Маргарите там… не очень хорошо?

– По-моему, это просто свинство не позволять девочке завести щенка, когда ей хочется.

– Завести… кого?

– Но она ведь совсем еще маленькая, отец, и ей просто не с кем играть, – только тетка да куча монахинь. Конечно, если бы мы могли взять ее сюда на недельку-другую, вроде как на каникулы, – уж тут у нее были бы и собаки, и кролики, и все такое…

Смущение опять сковало язык Рене. Маркиз посмотрел на сына серьезно и озабоченно.

– Да, конечно. Но как же ее привезти? Все дело в том, каким образом доставить ее сюда и обратно.

– Можно сделать так, чтобы она ехала лежа. Если взять телегу для сена и положить доски… вот так…

Рене подошел к письменному столу и взял карандаш. Отец молча пододвинул ему листок бумаги, и Рене быстро набросал схему.

– Нужны прочные доски, шесть футов два дюйма в длину и двенадцать дюймов в ширину. Под них ставятся двое козел – те, что в сарае. У одних нужно будет укоротить ножки на четыре дюйма.

– Ты их уже измерил?

– Измерил. Вот здесь мы вобьем большие крюки, чтобы все это прочно держалось, и подвесим на веревках кушетку – вот так. Маргарита тогда совсем и не почувствует тряски. Я сяду в телегу и буду придерживать кушетку, если она начнет раскачиваться, а Жак будет править. Мы поедем очень медленно через Вийамон. Так дальше, но зато дорога там гораздо лучше.

– Вот как? Ты и там уже побывал?

– Да, я съездил туда сегодня утром. Дорога испорчена только в одном месте, но там мы с Анри можем снять кушетку н перенести ее на руках.

Как только Рене взял в руки карандаш, всю его застенчивость как рукой сняло. Он был настолько поглощен чертежом, что совсем забыл про свое смущение; однако стоило ему закончить объяснение, как уши его густо покраснели, он уронил карандаш и. поспешно нагнувшись за ним, ударился головой о стол. Отец тем временем рассматривал чертеж. Линии были четкие, как будто проведенные твердой рукой чертежника-профессионала.

– Рене, – сказал наконец маркиз; и Рене появился из-под стола с карандашом в руках.

– Да, отец?

– Что, если нам с тобой как-нибудь на днях съездить в Аваллон и поговорить с тетей Анжеликой?

– Хорошо. Только… – Рене запнулся, вертя в руках карандаш, и закончил одним духом. – Может быть, лучше Анри с ней поговорить? Если это предложит он, тетя скорее согласится.

Маркиз улыбнулся.

– Пожалуй. Я вижу, ты мудр, как змий, сын мой. Рене насупился: уж не смеется ли над ним отец?

– Вы с Анри как будто собирались сегодня осматривать ферму? – спросил маркиз.