Шрифт:
Они бежали по берегу, а вслед за ними ковылял Железный Человек и повторял своим дребезжащим, надломленным голосом:
— Слишком быстро. Слишком быстро. Я должен быть рядом.
27
Едва ребята подошли к катеру, мотор, как и в прошлый раз, заработал сам собой.
Мишка прыгнул в катер, и вслед за ним прыгнула Майда.
— Скорее! — крикнул Мишка.
Но Толик мешкал. Он смотрел на Железного Человека, который, странно наклонившись и волоча ноги, брел по берегу метрах в двухстах от катера. В этот раз уставшие ребята бежали не так быстро, и Железный Человек отстал совсем немного.
Толик смотрел на Железного Человека, и какая-то непонятная жалость овладевала им все больше и больше.
Трудно объяснить, почему это было так. Может быть, потому, что Железный Человек уже не казался таким железным.
— Давай возьмем его с собой, — предложил Толик.
— Что он там будет делать?
— Не знаю.
— Хотя можно его разобрать и посмотреть, как он устроен, — сказал Мишка. — А потом мы сами сделаем такого.
— Нет, не надо разбирать, — сказал Толик. — Давай лучше поедем.
Толик повернул штурвал, и катер стал удаляться от берега.
Толик видел, как Железный Человек подошел к тому месту, от которого отчалил катер. Сквозь шум мотора Толик слышал его дребезжащий голос:
— Слишком быстро. Слишком быстро. Я должен быть рядом.
Повторяя эти слова, Железный Человек вошел в воду и двинулся вслед за катером. Дно постепенно понижалось, и Железный Человек все более погружался в воду. Она уже покрыла его плечи, но он все шел, улыбаясь своей железной улыбкой.
Тихие рыбы безмолвно останавливались, уступая дорогу. Над головой Железного Человека тускло поблескивала поверхность моря. Уже кончилась полоса прибрежных водорослей, и вода стала синее. Но Железный Человек не замечал всего этого. Он шел вперед и вперед, туда, где темной синью отливала глубина и где, кроме этой глубины, ничего больше не было.
А для сидящих в катере Железный Человек давно уже скрылся.
Толик не оборачивался. Он смотрел вперед. Он крепко держал штурвал, по щекам его катились соленые капли.
Впрочем, это могли быть и брызги. Море, оно ведь тоже соленое.
28
— Где эта самая черта? — спросил Мишка. — Что-то я ее не вижу.
— Увидишь, — отозвался Толик, вглядываясь вперед. — Я сам ее пока не вижу. Она должна быть очень яркая.
Внезапно Майда забеспокоилась. Она смотрела вперед, в одну точку, и слегка повизгивала. Она видела что-то такое, чего еще не видели ребята. А скорее всего — чувствовала. Ведь собачьи глаза ничуть не зорче человеческих.
Прошло несколько минут, и Толик начал замечать, что море впереди как бы вспухает. И одновременно с этим, как будто выплывая из тумана, за тем местом, где кончалось море, стали возникать неясные очертания города.
— Я вижу! — заорал Мишка. — Толик, я вижу!
И сразу же перед лодкой вспыхнула и засияла нестерпимым оранжевым светом огненная дорожка. Она искрилась, как поток расплавленного металла. А за ней, совсем рядом, виднелись дома и улицы родного города.
Лодка коснулась носом Черты. Вот уже треть лодки за Чертой… Но в ту же секунду за кормой вскипел бурун. Мотор начал работать в обратную сторону. Катер медленно стал сползать с Черты.
И на этот раз Толик сразу же понял, что произошло.
— Он освободился! — закричал Толик. — Мишка, прыгай! Прыгай скорей!..
И Толик, а вслед за ним и Мишка и Майда прыгнули в море.
В воздухе Толик пересек Черту. В глаза ему ударил нестерпимый оранжевый свет, и он на секунду потерял зрение.
Затем Толик услышал громкий скрежет и визг. Послышались возбужденные голоса.
Толик открыл глаза. Они с Мишкой стояли посреди проспекта. В двух шагах от них боком стоял автобус. К окнам прилипли взволнованные лица пассажиров. Из своей кабинки торопливо вылезал шофер. Лицо у него было бледное.
— Вы что делаете, негодяи! — закричал шофер. — Вы откуда взялись?! Ведь на двести метров впереди дорога была свободна!
Шофер взял одной рукой за шиворот Толика, другой — Мишку и тряхнул их как следует. Ребята не сопротивлялись. Ведь не могли же они объяснить, как они очутились на проспекте.
Вокруг собралась толпа. Все обсуждали происшествие.
— Таких задавишь — и отвечать не будешь, — говорил один.
— Совершенно распустили детей, — говорил другой.
— Смотрите, стоят как ни в чем не бывало, — говорил третий.