Инспектор Келси заморгал, пытаясь осознать этот восточный план страховки на крайний случай.

Шейста неслась вперед с большим воодушевлением:

– Я думаю, вот что произошло. Кто-то вывез эти драгоценности из Рамата. Может, это был хороший человек, может – плохой. Хороший человек принес бы их мне и сказал бы: «Они ваши», – и я бы его наградила. – Она царственно кивнула, играя свою роль.

Способная маленькая актриса, подумал инспектор.

– Но если это был плохой человек, он бы оставил себе драгоценности и продал их. Или пришел бы ко мне и сказал: «Что вы дадите мне в награду, если я вам их принесу?» И если ему это выгодно, он их принесет, но если нет – тогда нет!

– Но в действительности никто вам ничего не говорил?

– Нет, – призналась Шейста.

Инспектор Келси принял решение.

– Я думаю, вы понимаете, – любезно произнес он, – что наговорили много чепухи.

Шейста в ярости сверкнула на него глазами.

– Я вам рассказала то, что знаю, вот и все, – угрюмо сказала она.

– Да… ну, это очень любезно с вашей стороны, и я это запомню.

Инспектор встал и открыл дверь, чтобы выпустить ее.

– Сказки «Тысячи и одной ночи» отдыхают, – сказал он, возвращаясь к столу. – Похищение и сказочные драгоценности!.. Что дальше?

Когда Келси вернулся в участок, дежурный сержант сообщил ему:

– Пришел Адам Гудмен; он ждет вас, сэр.

– Адам Гудмен?.. Ах да. Садовник.

Молодой человек почтительно встал. Он был высокий, смуглый, приятный на вид. Одет в испачканные вельветовые брюки, подхваченные стареньким ремнем, и очень яркую синюю рубаху с открытым воротом.

– Мне сказали, что вы хотите меня видеть.

Голос его звучал хрипло и, как у многих современных молодых людей, несколько агрессивно.

Келси ответил просто:

– Да. Пройдем ко мне в кабинет.

– Я ничего не знаю об убийстве, – угрюмо заявил Адам Гудмен. – Ко мне оно не имеет отношения. Вчера ночью я был дома, в постели.

Келси неопределенно кивнул.

Он сел за свой письменный стол и показал молодому человеку на стул напротив. Молодой полицейский в штатском скромно вошел вслед за ними в комнату и сел в сторонке.

– Итак, – сказал Келси. – Вы – Гудмен… – он посмотрел на листок с заметками на столе, – Адам Гудмен.

– Правильно, сэр. Но сначала я хотел бы показать вам вот это.

Поведение Адама изменилось. Из угрюмого и агрессивного он превратился в спокойного и почтительного молодого человека. Садовник достал из кармана какую-то бумагу и протянул через стол. Читая ее, Келси слегка приподнял брови. Потом поднял голову.

– Вы мне не понадобитесь, Барбар, – сказал он.

Скромный молодой полицейский встал и вышел. Он сумел не выдать своего удивления, но тем не менее был удивлен.

– Вот как! – произнес Келси и задумчиво, с интересом посмотрел через стол на Адама. – Значит, вот вы кто? А какого черта, хотел бы я знать, вы…

– …делаете в школе для девочек? – закончил за него фразу молодой человек. Его голос по-прежнему оставался почтительным, но он невольно усмехнулся. – Несомненно, я впервые выполняю задание такого рода. Разве я не похож на садовника?

– В этих краях – нет. Садовники обычно очень старые. Вы разбираетесь в садоводстве?

– И даже очень хорошо. Моя мать из тех, кто разводит сады. Особенность Англии. Она позаботилась о том, чтобы я стал для нее достойным помощником.

– А что именно происходит в Мидоубэнке, что привело вас туда?

– Собственно говоря, мы не знаем, происходит ли что-то в Мидоубэнке. Мне дали задание наблюдать и докладывать. И оно было таким – до прошлой ночи. Убийство учительницы физкультуры не вполне вписывается в школьное расписание.

– Такое случается, – сказал инспектор Келси и вздохнул. – Случиться может все и где угодно. Я это уже понял. Но признаю, что это несколько выбивается из общей картины. Что за всем этим кроется?

Адам ему рассказал. Келси слушал с интересом.

– Я недооценил эту девочку, – заметил он. – Но признайтесь, это звучит слишком фантастично, чтобы быть правдой. Драгоценности на сумму полмиллиона или миллион фунтов… Кому, вы говорите, они принадлежат?

– Очень хороший вопрос. Чтобы на него ответить, вам понадобится толпа юристов по международному праву, и то они, наверное, не придут к общему мнению. Можно приводить множество разных доводов по этому делу. Три месяца назад они принадлежали его высочеству принцу Рамата Али Юсуфу. Но теперь… Если бы они появились в Рамате, то стали бы собственностью нынешнего правительства – они бы об этом позаботились. Возможно, Али Юсуф их кому-то завещал. Тогда многое будет зависеть от того, где составлялось завещание и можно ли его подтвердить. Они могут принадлежать его семье. Но истинная суть дела в том, что, если вы или я случайно найдем их на улице и положим себе в карман, они практически будут принадлежать нам. То есть я сомневаюсь, что существует какой-то правовой механизм, который мог бы отобрать их у нас. Конечно, могут попытаться, но международное законодательство невероятно сложное…