Ясное дело, долго так продолжаться не могло, и в конце концов, он попал в поле зрения людей, зрение которых устроено чрезвычайно рационально. Власу предложили поступить в Академию, объяснив, что эта такая замечательная Академия, где всякий способный офицер найдет себе дело по душе. Моряк-баллистик-физкультурник не долго колебался. И началась для него жизнь, в которую всякий вступает вполне добровольно, однако мало кто умудряется добровольно из нее выйти. И кончается эта жизнь холостыми залпами похоронного расчета, а для кого и просто молчаливым поминальным поднятием стаканов.

Неизвестно, куда бы попадали ракеты, если бы Власу доверили их запускать, но вот пули из всех известных систем ложились куда им положено — в «яблочко». Языкам, естественно, тоже уделялось пристальное внимание. И тем «языкам», которых захватывают и тем, что изучают. Перед выпуском из Академии командование объявило, что ему очень повезло, поскольку дальнейшая работа позволит ему повидать мир. Отчасти так и получилось. Только мир, он ведь многообразен. Возвращаясь из командировок, Влас усаживался перед телевизором и узнавал, что в странах, где он побывал, кроме ядовитых болот, непроходимых джунглей, безводных пустынь, диких гор и ледяных полей также есть красивые, веселые города, приморские курорты, театры, музеи. И люди, оказывается, в этих странах жили добрые и приветливые. Они не расставляли мины-ловушки, не стреляли из засады, не подвешивали таких, как Влас за сокровенное место, чтобы оживить беседу. О своих путешествиях Влас рассказывать не любил, лишь изредка изумляя приятелей знанием обычаев какого-нибудь реликтового племени, а иногда портил аппетит, объясняя, как можно есть все, что растет или шевелится. Я не приставал к нему с расспросами, но однажды он сам признался, что самым сильным впечатлением в его жизни была одна неожиданная встреча.

Группа Власа уходила от погони, и путь им преградила полноводная, коварная африканская река. Раздумывая, строить ли плот или подорвать себя последней гранатой, Влас услышал из-за кустов раздраженные матюги. Он, крадучись, подобрался к источнику родной речи и увидел крепкого белокурого парня, уткнувшегося глазом в окуляр теодолита. Поперек русла елозил небольшой катер, пытавшийся удержаться на быстром течении.

— Промер делаете? — вежливо спросил Влас, вспомнив свою далекую морскую юность.

— Какого хрена? — ответил парень, даже не пошевелив задницей в ответ на русское звучание.

— Ты, друг, наверное, в «Макаровке» учился? — догадался Влас.

— Ну? — тот наконец отлип от прибора. — А ты сам-то с какого факультета?

— Я из другой «системы», — признался Влас.

— Вижу, — парень окинул взглядом его экипировку. — Свободу Африке?

— Нам на тот берег нужно, — объяснил Влас.

— Болтаются тут всякие! — раздраженно сплюнул парень. — То белые, то черные. На прошлой неделе отряд китайцев прополз, а за ними — арабы. Еще тут кубинцы водятся, целое стадо. Вам что, целого континента мало?.. Чего вы все в одно место претесь, а?

— На тот берег, — устало попросил Влас и стволом показал, куда именно.

— Я что, паромщиком здесь работаю? — продолжай петушиться промерщик. — У меня план горит, а вам не хрен делать, кроме как людей от дела отрывать. Сидели бы лучше дома.

— На тот берег, — повторил Влас и, услышав невдалеке взрыв своей мины-растяжки, добавил: — Поехали, а?

Тут дикий африканский гидрограф понял, что спорить далее не следует, подозвал катер, и вскоре воины уже высаживались в маленькой бухточке, заросшей противной тропической зеленью. С противоположного берега протянулась трассирующая очередь, теодолит, стоявший на кормовой банке, подскочил и плюхнулся в мутную воду.

— Сволочи! — заорал гидрограф. — Его же из моей зарплаты вычтут!

Он выхватил у оторопевшего солдатика гранатомет, мигом привел в боевое положение и шарахнул через речку. На другом берегу вспыхнуло, грохнуло, и в воздух полетели красно-зеленые ошметки.

— Это уже третий прибор! — всхлипнул белокурый, возвращая оружие. — Ну, как так можно работать?

— Хорошо стреляешь, — похвалил Влас, — тебя бы к нам!

— Да пошли вы все в задницу со своей войной! — ответил сердитый гидрограф. — Лучше бы делом занимались! Отваливаем! — велел он своим — Полный ход! Держаться у самого берега! Пока!

Бойцы Власа вопросительно уставились на командира — по всем правилам следовало мягко ликвидировать этих недобровольных помощников. Но Корнейчук не решился.

Перестрелять этих ребят было бы хоть и правильно, но все же как-то нехорошо. И он сделал жест — «уходим»

Еще несколько лет Влас путешествовал по странам и континентам, и в конце концов эти забавы ему изрядно надоели. Он понял, что сколько ни геройствуй на чужой земле, а жизнь все едино пойдет своим порядком. В том смысле, что клюква в Африке не приживется. А раз так, чего ради кормить злых москитов и получать все новые дырки в дубленой своей шкуре? Начальство вовремя уловило эти изменения в настроении Корнейчука и отправило его преподавать в Рязанское училище ВДВ. Новая работа Власу понравилась, он почувствовал себя мудрым наставником и даже защитил диссертацию «Некоторые аспекты снятия часового в ночное время». С учетом боевого прошлого и знания языков его назначили куратором интернациональной группы, в которой можно было встретить представителей всех стран, которым Советский Союз помогал обрести нестерпимое счастье. Жизнь и учеба с чужой среде заставила питомцев Власа сбиться в некую корпорацию, где не обращали внимания на чины, цвет кожи и социальное происхождение.

Любимцем группы был африканец Жакоб. Черный до фиолетовости, двухметровый, добродушный парень излучал такую приветливость, что невольно вызывал улыбку у всякого, кто встречался ему на пути. Жакоб был сыном премьер-министра, и отец, у которого было три сына, распорядился их образованием весьма разумно: Жакоба послал в Кембридж, второго в Сорбонну, а третьего в Московский Университет. Когда сыновья получили дипломы, папаша, принимая во внимание особенности своей страны и понимая, что университетского диплома для выживания будет маловато, решил образовывать сынков и дальше. Так Жакоб отправился доучиваться в Рязань, средний — в Бельгию, а младшенький угодил в Форт-Брагг (Северная Каролина).