– Да вы его, когда в Одессу поедете, возьмите с собой. И продержите его возле себя подольше… Месяца три так, чтобы от меня он отвык. А потом скажете, что я, мол, неблагодарный, у ведуньи лечиться стал…

– Так ты в самом деле хочешь у ведуньи?

– Она одна мне, пожалуй, и поможет… Только дозвольте ее ко мне допустить.

Виктор Петрович тяжело вздохнул.

– Ох, как я не люблю эти суеверия!.. Но раз ты так настаиваешь – пусть будет по-твоему. Волю больного уважать надо. Только – чур! Я об этом ничего не ведаю, ничего не знаю. Понял? – Он многозначительно поднес палец к губам.

На другой день Виктор Петрович увез неведомо куда – «в долгую отлучку» – немца-лекаря. А через несколько дней на возке, запряженной парой саврасых, в Трикратное приехал к Кондрату из Одессы дед Семен Чухрай со своей старухой Одаркой.

Не только дела заставляли Сдаржинского на долгий срок отлучаться в Одессу. С этим городом его сейчас, как никогда, связывали сугубо личные интересы, надежды и желания. Кузина Натали, по-прежнему притягательная и по-прежнему недосягаемая, прочно вошла в его жизнь. Он пронес свое чувство к ней через годы, через войну, через тяжелые испытания.

И, как в прошлые годы, его поразила мужественная откровенность этой хрупкой, грациозной, на первый взгляд беззащитной девушки. В первую же встречу, после радостных восклицаний и традиционного поцелуя, кузина подвела Сдаржинского к портрету его брата Николая, висящего в раме, повитой черным крепом.

– Здесь, дорогой кузен, перед лицом погибшего в сражении, я должна сказать вам правду. (Когда она говорила с Виктором Петровичем по-французски, всегда переходила на «вы»). – Он – единственный человек, которого я любила и люблю и который унес мою любовь с собой. Я поклялась, что буду верна ему. И вы также должны поклясться, что никогда, ни при каких обстоятельствах… – Тихий голос Натали задрожал: – Клянитесь! – Черные влажные глаза ее приказывали и в то же время умоляли исполнить просьбу.

Виктор Петрович был потрясен. Он давно с горечью сознавал, что кузина отдает предпочтение брату. Но у него всегда теплилась надежда, что постоянство, преданность, глубокие чувства, которые он испытывал к ней, победят.

После гибели брата он считал себя единственным, кто имеет право ей предложить свое сердце.

– Я не могу дать вам этой клятвы, – прошептал он, – прижимая маленькую смуглую руку Натали к губам.

– Qu est ce gue vous faites! Reprenez – vous! [34] И обещайте мне… Иначе мы не должны видеть друг друга, – мешая русские слова с французскими, воскликнула Натали, вырывая руку.

Виктор Петрович выбежал из комнаты.

В письме, посланном на другой день, Сдаржинский просил у кузины извинения за свой порыв и умолял не избегать с ним встречи. Он просил снисхождения и сострадания – не требовать клятвы, которую он не в состоянии дать. Взамен он обещал никогда больше не огорчать ее…

Письмо Виктора Петровича вызвало у Натали противоречивые чувства. Она знала, что он давно и преданно любит ее, но считала низким и оскорбительным идти на какой-либо компромисс. Она понимала что лишь клятва сможет поставить их обоих в границы чисто родственных отношений.

Поэтому строптивость кузена рассердила Натали, но в порыве его было столько искреннего отчаяния! И Натали решила встретиться с ним, но держать его, как говорится, в определенных рамках.

Свою судьбу она давно определила, как только получила известие о смерти старшего брата Виктора Петровича.

Глубоко переживая и оплакивая его гибель, она только сейчас поняла, как был дорог ей этот человек, как она любила его! Николай никогда не ухаживал за ней так настойчиво и преданно, как его младший брат. Никогда не писал ей писем. Кроме нескольких обычных любезностей, сказанных им в ее адрес, и нескольких пылких поцелуев в первый день пасхи, у нее не осталось никаких других воспоминаний о его чувствах.

Николай был всегда слишком занят вольнолюбивыми книгами, мечтами… Но и скромные знаки его внимания Натали были дороже всего на свете. Короткая жизнь Николая для нее незабвенна. И как только она узнала о геройской гибели любимого, первым желанием Натали было уйти в монастырь. От этого поступка ее удержало только инстинктивное отвращение к отшельничеству, бессмысленные обрядности, Чтение сочинений Вольтера здесь, очевидно, сыграло не последнюю роль.

Получение небольшого наследства после неожиданной смерти одного далекого родственника, давшее ей возможность быть материально независимой от кого-либо, окончательно отбросило мысль о монастыре. Отныне она решила посвятить свою жизнь памяти любимого человека, служению его вольнолюбивым идеалам.

Натали незамедлительно купила у старой Сдаржинской полюбившийся ей дом на берегу моря и стала почти безвыездно жить в обществе домоправительницы Амалии Карловны, проводя все время за чтением книг, изучением медицины и философии.

Ее уединенную жизнь неожиданно нарушило появление кузена.

После бурной встречи Виктор Петрович добился права посещать ее. Он почти каждый день приезжал к Натали. Ему доставляло огромную радость находиться в ее обществе. Иногда ему удавалось уговорить кузину выехать с ним «в свет», побывать среди друзей и знакомых. Двери самых знатных домов Одессы были всегда гостеприимно раскрыты перед ним – самым богатым помещиком юга Украины.