Карлюза с Левалесой бубнили заклинания. Ветераны «Великой Тякюсении» отрабатывали боевые приемы под началом полковника Уизбека и капитана Ржалиса. Эмс Саланзерп тренировал кавалеристов и кентавров на той самой равнине, где они познакомились, приучая их действовать сплоченно и слаженно. Кентавры, в свою очередь, учили рыцарей распивать горячительные напитки на всем скаку, без отрыва, так сказать, от основного занятия.

Мардамон доводил серповидный нож до идеального состояния.

Остальных не было видно с вершины башни, где прославленные генералы закатили маленький междусобойчик, но они наверняка знали, что каждый житель Кассарии собирается внести свою скромную лепту в благородное дело борьбы с Князем Тьмы.

— Да, — кивнул Такангор, опрокидывая в себя кувшин под восхищенным взглядом коллеги. — Кто-то должен. Иначе они примутся наперебой заниматься благородным самопожертвованием и художественным плетением корзиночек. А нужно жертвовать противником и заняться производством вражеских флагов.

— Это еще зачем?

— Как зачем? — изумился практичный минотавр. — Всех великих воинов принято отправлять в последний путь, укрыв флагом. Откроем палаточку с погребальными принадлежностями прямо у подножия горы. Место я уже присмотрел. Очень удобно: и на безопасном расстоянии, и недалеко от поля битвы. Нужно только разнообразить товар. Набуцкаем сотенку демонов, от покупателей не будет отбоя. В первый день окупим все затраты. И дядя Гигапонт опять же при деле.

— Даже боюсь думать, что будет, если мы проиграем эту войну, — признался Ангус.

— Это не беда, — заявил минотавр. — Обращусь к маменьке и начнем по новой. Тогда поглядим, что они запоют.

— Вы думаете?

— Я не думаю. — Такангор уставился на собеседника алым глазом. — Я уверен. Но с кирпича в рукаве приличные люди войну не начинают. Давайте дадим им шанс.

Он собрался сказать что-то еще, но в люке появилась голова призрака с выпученными глазами. Казалось, его кто-то напугал.

— Прошу прощения, милорды. Милорд Такангор! — молвил призрак. — Вас желает видеть дама Цица.

Зелг выбирал необходимый минимум из книги заклинаний против демонов под названием «Справочник культурного диалога» под чутким руководством Думгара. Дедушка Узандаф куда-то смылся на втором часу занятий, сославшись на страшную занятость.

Перед молодым некромантом стояла на столе полная чашка травяного отвара, усиливающего магические способности. Усиления способностей герцог не замечал, а вот состояние духа заметно улучшилось, из чего он сделал вывод, что его отпаивают успокоительным. А может, причина заключалась в чашке — той самой, голубой, в мелкий синий цветочек, которую он когда-то поднял из осколков, даровав ей следующую жизнь.

Зелгу казалось, что с тех пор благодарный сосуд испытывает к нему особенную симпатию. Такие вещи не принято произносить вслух — не ровен час, обвинят в безумии. Но любой чай в ней оказывался крепче и слаще, рялямса — пикантнее, а травяной настой — вкуснее и никогда не горчил. Кроме того, все напитки становились не горячими и не холодными, а именно такими, как любил некромант.

Он сделал небольшой глоток и перевернул страницу.

Думгар — этот колосс экономической науки — подсчитывал расходы за неделю, методично щелкая счетами, костяшки которых были выполнены в виде разноцветных черепов. Равномерный этот перестук не раздражал Зелга, а напротив — успокаивал. Ему становилось уютно и тепло на душе.

Идиллия не может длиться вечно, сказал бы мудрец.

Какое там вечно? Обычно она не длится и нескольких часов.

Очередная костяшка легла на свое место с ужасающим грохотом, от которого подпрыгнули: Зелг — на кресле, чашка (едва не расплескав содержимое) — на письменном столе и наш старый знакомец, симпатичный столик для напитков, мирно дремавший все это время возле хозяина, поджав под себя шесть ножек.

Даже авантажный голем отреагировал движением бровей.

У дальней стены кабинета образовалась ярко-синяя светящаяся арка. Изумительной красоты, ажурная, украшенная причудливыми узорами и увитая сотканными из света плющом и цветами, она произвела необходимый эффект. Присутствующие определенно заинтересовались.

И тогда из арки выступило диковинное, опасное на первый взгляд существо. Оно превосходило размерами даже такого немаленького человека, как Зелг да Кассар; его короткие трехпалые руки бугрились мускулами, которых не постеснялся бы любой, кроме Такангора, чемпион Кровавой паялпы; крохотные глазки терялись на жутковатой морде, украшенной шипами, выростами и чешуей. Массивную шею защищал костяной воротник. Спинной гребень стоял торчком и переливался всеми цветами радуги.

Тварь скалилась, обнажая частокол прекрасных зубов хищника. К тому же она едва удерживала на весу громадный сундук с бронзовыми, покрытыми патиной накладками, приседая под его непомерной тяжестью. На шее у существа висело большое, начертанное красными рунами объявление: «Дружелюбное создание».

Раздался свист, какой производит обычно арбалетный болт либо тяжелый меч.

Кулак голема замер в воздухе, в дюйме от уродливой головы.

— Верный, славный Думгар, — произнес мелодичный женский голос. Его обладательница слегка растягивала букву «с», будто состояла в родстве со змеями либо суровым Цигрой. — Все такой же великий воин. Вижу, здесь все по-прежнему. Хорошо-то как!!!

И существо, тревожно перетаптываясь на кривых лапах под неумолимым каменным кулаком, возвестило:

— Вас желает видеть дама Моубрай.