который смотрел.

– Не плачь, сыночек. Скоро мы будем дома, - сказала она.

Она куда-то села и мы поехали. Дядя сидел впереди, а тётя сзади.

Меня чем-то накрыли и я уснул…

Открыл глаза от чужого голоса.

Какая-то чужая тётя, глядела на меня сверху.

– Бедненький. Это же надо такому случиться!

– Чего же бедненький. Наоборот, наверное везунчиком вырастет, - сказала

другая тётя.
– Папа и мама насмерть, а он живой и ни одной царапины!

– Как же он жить то теперь будет? Его родители ведь детдомовские были.

Значит он полный сирота. Бедный мальчик.

– Уа-Уа-Уа, - заорал я, не понимая о чём они говорят.

– Ничего, государство воспитает. Покорми его.

5

– А красивый какой!

Мне в рот сунули что-то твёрдое и невкусное. Я заорал громче, пытаясь это

твёрдое выплюнуть, но оттуда потекло тёплое молоко. Оно было не такое

вкусное, как у той тёти, но тёплое, а я был сильно голоден и начал быстро

сосать.

– Ишь, какой. Справно сосёт.

– Значит жить будет, счастливчик, - сказала первая тётя и они засмеялись.

Закончив сосать молоко из бутылки, я так громко и неожиданно пукнул,

а потом обделался, что у первой тети, которая кормила меня, лопнула дужка на

очках, а у второй сломался стул на котором та сидела и она упала. Первая и

вторая тётя долго и громко матерились. Одна от досады за поломанные очки,

а вторая от боли, потирая ушибленное место.

Тогда я ещё не понимал, что навсегда потерял этих не родных мне

родителей. Они разбились на машине, когда везли меня из роддома, потому,

что новый папа был пьян и въехал под Камаз.

А я чудом остался жив, потому, что новая мама закрыла меня своим телом.

Когда снова проснулся, надо мной наклонилась толстая тётя.

– Как же мы тебя назовём? Начнём с буквы А - Александр?
– важно

произнесла она и смотрела на мою реакцию.

А я молчал, глядя на неё.

– Андрейка?

Я громко заорал и замахал руками, возражая против этого имени.

– Смотри не хочет быть Андрейкой, - сказала она.
– Может Антоша?

Я заулыбался.

– А какой молодец, Антоша, - заулыбалась тётя.
– А фамилия твоя будет

Счастливый.

Она дала мне твёрдое с молоком.

Я поел и довольный заснул, совершенно не подозревая о том, что счастливым я

стану только через двадцать шесть лет. А все эти годы меня будет преследовать

приставка НЕ. Эти две буквы будут в полной мере отражать всё, что будет

происходить в моей жизни – неудачи, невезение, неуспехи.

За глаза меня все будут так и называть – НЕсчастливый.

Через восемнадцать лет я уходил из этого детдома во взрослую

жизнь. Заведующая, которая дала мне такую позитивную фамилию, была очень

рада тому, что больше никогда не увидит меня, поэтому выхлопотала мне

очень хорошую квартиру и устроила торжественные персональные проводы.

– Антоша, - совершенно искренне плакала она. – Я так рада, что ты вырос. Мне

6

очень жаль, что ты больше никогда к нам не вернёшься. Желаю тебе найти

себя в жизни. Удачи тебе и процветания.

– Спасибо Мария Ивановна. Я вас никогда не забуду. Вы так добры всегда

были ко мне, - поблагодарил её я и мы обнялись.

В ночь после моего торжественного ухода, почему-то сгорел кабинет

заведующей. При этом другие помещения совсем не пострадали, что очень

удивило приехавших пожарных.

Но не смотря на это, Мария Ивановна и все воспитатели наконец

вздохнули с облегчением. Им всем ужасно надоели те проблемы, которые

начали происходить в ясельной группе детдома именно с моим появлением.

Там постоянно забивалась канализация, горела проводка, регулярно тух свет,

зимой прорывало отопление, пропадали вещи в одних местах и неожиданно

появлялись в других. Ломалось всё, что могло сломаться и портилось всё, что

могло испортиться. Воспитатели не хотели работать в моей группе, потому,

что мужья начинали им изменять, дети болеть, а за проблемы в группе их

лишали квартальной премии.