— Он знает. И я тоже. — Дени вспомнился ужас, который она испытала при виде площади Кары в Астапоре. Здесь она создала такой же ужас, но эти люди получили по заслугам. Суровость не делает правосудие менее справедливым.

— Ваше величество, — сказала Миссандея, — гискарцы хоронят мертвых в склепах под своими домами. Если выварить кости и вернуть их родственникам, вы окажете им большую милость.

Вдовы от этого не перестанут ее проклинать.

— Хорошо, так и сделайте. Желает ли кто-нибудь аудиенции этим утром? — спросила она Даарио.

— Их двое, желающих погреться в лучах вашего величия.

Даарио в Миэрине разжился новым гардеробом, в честь чего перекрасил свою троезубую бороду и кудри в густой пурпур. Из-за этого его глаза тоже казались почти пурпурными, как у древних валирийцев.

— Они прибыли ночью на «Индиговой звезде», торговой галее из Кварта.

Торговая — значит невольничья. Дени нахмурилась.

— Кто они такие?

— Хозяин «Звезды» и некто, якобы представляющий Астапор.

— Посла я приму первым.

Посол оказался бледным, похожим на хорька человечком с нитями жемчуга и крученого золота на шее.

— Меня зовут Шаэль, ваше великолепие, — представился он. — Я привез Матери Драконов привет от астапорского короля Клеона Великого.

Дени выпрямилась на своем сиденье.

— Управлять Астапором я поручила совету. Лекарю, ученому и жрецу.

— Эти коварные злодеи оказались недостойны доверия, оказанного им вашим великолепием. Было раскрыто, что они замышляли вернуть власть добрым господам и заковать народ в цепи. Клеон Великий разоблачил их и обезглавил своим тесаком, и благодарный народ Астапора короновал его за этот подвиг.

— Благородный Шаэль, — сказала Миссандея на астапорском наречии, — не тот ли это Клеон, что раньше принадлежал Граздану мо Ульгору?

Этот вопрос, столь невинный как будто, привел посла в явное замешательство.

— Тот самый, — признался он. — Великий человек.

— Он был мясником у Граздана на кухне, — прошептала девочка на ухо Дени. — Про него говорили, что он режет свиней быстрее всех в Астапоре.

Я подарила Астапору короля-мясника. Дени стало дурно, но она понимала, что перед послом этого показывать нельзя.

— Я буду молиться, чтобы правление короля Клеона было долгим и мудрым. Чего желает он от меня?

Шаэль потер щеку.

— Не мог бы я поговорить наедине с вашим великолепием?

— От моих военачальников у меня секретов нет.

— Как вам угодно. Клеон Великий поручил мне заверить Матерь Драконов в его преданности. Ваши враги — его враги, наипаче же всего мудрые господа Юнкая. Он предлагает, чтобы Астапор и Миэрин заключили союз против Юнкая.

— Я поклялась не причинять Юнкаю зла, если он освободит своих рабов.

— Этим юнкайским собакам верить нельзя, ваше великолепие. В это самое время они злоумышляют против вас. За его стенами обучаются новобранцы, там строятся военные корабли, в Новый Гис и Волантис на западе отправлены послы с целью заключения союзов и набора наемников. Они даже в Вейес Дотрак гонцов послали, чтобы двинуть на вас кхаласар. Клеон Великий велел мне передать вам, чтобы вы не боялись. Астапор помнит. Астапор не оставит вас. В доказательство своей верности Клеон предлагает скрепить ваш договор брачным союзом.

— Он хочет вступить в брак? Со мной?

Шаэль улыбнулся, показав гнилые зубы.

— Великий Клеон даст вам много сильных сыновей.

Дени лишилась языка, но маленькая Миссандея пришла ей на помощь.

— Его первая жена тоже родила ему сыновей?

Посол немного сник.

— От первой жены у него три дочери, и две его новые жены теперь беременны. Но ради Матери Драконов он бросит их всех.

— Как благородно с его стороны. Я обдумаю его предложение. — Дени распорядилась, чтобы Шаэлю дали покои на ночь — где-нибудь на нижних ярусах пирамиды.

«Все мои победы рассыпаются пылью у меня в руках, — думала она. — Я сею на своем пути только смерть и ужас». Как только слух о событиях в Астапоре разойдется по городу, что, несомненно, вскоре произойдет, десятки тысяч миэринских вольноотпущенников решат следовать за ней на запад, страшась остаться здесь… а между тем в пути их могут постигнуть еще худшие бедствия. Если она даже опустошит все городские житницы и обречет Миэрин на голод, как сможет она прокормить столько народу? Предстоящий ей путь чреват лишениями, опасностями и кровопролитием. Сир Джорах предупреждал ее об этом, как и о многом другом… он… Нет, нельзя ей пока думать о Джорахе Мормонте. Еще рано.