– Оо! – останавливаясь, протянул Андрей. – И как же мы туда попадем?

– Тропинку поищем. Или – вплавь.

– А велики?

– А мы их спрячем! Ага?

Влада радостно засмеялась, на загорелых щеках ее заиграли ямочки, и Громов, не выдержав, бросил велосипед, обнял девчонку за шею, притянул к себе, крепко целуя в губы.

– Ну ты б хоть очки снял, – расслабленно улыбнулась Влада. – Так что, пошли, тропинку поищем?

Тропинку молодые люди вскоре нашли, но весьма обрывистую, узкую и крутую, по которой было не слишком удобно тащиться с велосипедами, пришлось их оставить примерно в километре от скал, у небольшого кафе с уютными столиками и зонтиками каталонского красножелтого цвета.

– Пепси? Чашка кофе? – на трех языках – испанском, каталонском и русском – предложил расторопный бармен – юркий, лет сорока, мужичок с благообразными усами.

– Как хорошо! Порусски почти все понимают, – усевшись за крайний столик, в который раз уже восхитилась Влада.

Вытянув губы, Громов подул в чашку:

– Ну не так чтоб уж все.

– Ага! Ты вчерашнюю электричку вспомни.

Да уж, вчера и в самом деле, по дороге домой забавный случай произошел. Только отъехали от Матаро, как в вагон заглянула дебелая тетка в зеленых шортах и шлепках, тут же и спросила, громко, как могла:

– Русские в вагоне есть?

Выкрикнула, естественно, порусски, и тут же ктото откликнулся:

– Да весь вагон!

Не весь, конечно, но добрых две трети – точно. Как в Южной Финляндии, гденибудь в Иматре или Лаппеэнранте – без русского языка никак, потому что россияне – это деньги, и деньги весьма приличные.

– А ты что будешь, дорогой? – донеслось с соседнего столика, за которым только что расположилась молодая пара, парень и девушка лет слегка за двадцать. – Опять свое пиво?

– О, и тут наши! – обернулась Влада.

– Мы не ваши, – парень улыбнулся в ответ. – Мы из Украины.

Андрей хмыкнул: вот оно как – и тут бандеровцы!

Можно было б, конечно, тоже пивка попить, а не кофе, но… пивато, оно уже прихвачено, целая сумка. Что ж, на жарето, на сухую лежать? Впрочем, не так и жарко, ветерок с моря дует очень даже бодрящий.

– Барон Рохо? – подойдя к столику, официант кивнул на майку Андрея. – Проклятый корабль.

– Корабль? – удивился Громов. – Какой еще корабль?

Андрей всегда думал, что группа «Барон Рохо» названа так в честь Манфреда фон Рихтгофена, знаменитого немецкого аса времен Первой мировой, летавшего на красном «юнкерсе» – отсюда и прозвище – «Красный Барон».

– Есть такой… сказка, да? – официант потрогал усы.

– Наверное, легенда, – поправил молодой человек.

– Да! – закивал усатый. – Легенда, да. Красный корабль – так и называется «Барон Рохо» – появляется иногда… нечасто. К несчастью!

– А вы хорошо говорите порусски, – поднимаясь, улыбнулась Влада.

– Так я ведь из Латвии.

– А, Рига, Юрмала! Знаем.

Официант еще долго смотрел вслед уходящим клиентам, думая о чемто своем, пока его не окликнули украинцы.

– Эй, милейший, принесите, пожалуйста, счет.

Добравшись до скал, Громов и Влада прошли по узкой тропе и оказались на небольшом – метров двадцать в длину – пляжике, со всех трех сторон закрытом нагромождением серых камней.

– Здорово! – сделав стойку на руках, восхитилась Влада. – Совсем никого! Так я и хотела. А ну доставай камеру!

Выставив вперед ногу, девушка изогнулась, приняв, по ее мнению, самую соблазнительную позу, и, сдвинув на лоб очки, задорно подмигнула:

– Снимай!

Андрей поднял камеру – щелк!

Девушка упала на колени в песок, подняв руки к небу и показывая загорелый животик…

Щелк!

Поднявшись, подбежала к камням…

Щелк… и – еще раз – щелк! Лицо – крупным планом.

– Стой, стой, давайка еще раз – в чернобелом виде.

– Зачем в чернобелом? Смотри, морето какое красивое!

Щелк.

– А теперь – там… Оп!

Стянув рубашку, Влада обнажила плечико…

Щелк!

…а затем – и грудь.

Щелк! Щелк!

А вот уже и сняла рубашку совсем, оставшись в одних шортиках, ослепительнобелых, еще больше оттенявших красивый южный загар. Ах, какая грудь у нее была! Сказать восхитительная – значит, не сказать ничего! Небольшая, упругая, с плотными коричневыми сосочками, столь возбуждающе подрагивающими, что…