Бату-хан, грозно махнул саблей, прочертив круг перед носом шаманки.

– Я слушаюсь Бату! Я пошлю полчища крылатых грызунов, и они проследят за урускими войсками. А что касается мора, то белые мангусы подсыпали отравы в те свиные туши, что передали нам в подарок.

Не смотря на то, что новость не была особенно веселой, Батый прыснул в кулак.

– Вот что значит уруское выражение подложить свинью. Ладно, а где желтый змей! Почему "японка" не выполнил моего поручения?!

Помимо обычных колдовских амулетов на шее верховной шаманки Керинкей-Задан колыхалась золотая цепь с крупным изумрудом. Морщинистые руки потерли камень.

– О великий каган, Желтый змей выполняет твое главное приказание. Уничтожить двух белых мангусов Леопардова и Патеру!

Батый хотел именно этого, для этого, по сути, они и вызывали "императора убийц" из Японии.

– Если он справиться получит награду. А если нет, надеюсь, он погибнет как истинный монгол!

– Кодекс Буссидо священен для японского воина.

Джихангир размашисто махнул меховой рукавицей.

– Нет законов и кодексов лучше Ясы священного правителя. Свирепая метель утихла, ко мне регулярно прибывают с донесением гонцы. Повелеваю, первый удар мы нанесем по Пронску. Затянем мертвую петлю на Рязанской шее. Передовые тумены поведет мой брат Шейбани!

Машина войны завертелась с новой силой. Опасаясь засад, татары ехали только днем, зимнее солнце ярко освещало - серебристые дали и жемчужные боры.

Шейбани доложил, что он победным маршем шествует на Пронск, но не многие уцелевшие пороки вязнут в густых лесах.

Субудай гневно ответил в письме. " Ты храбр, но не находчив! Не можешь заставить пленных урусов рубить широченные в три воза просеки в лесах? Возьми Пронск и следуй к Рязани, там соединяться все наши силы.

Шейбани тут же прислал в ответ.

"Селения вымерли, всюду опустошение, урусы жгут свои дома и бегут от нас. Я не могу набрать для работы пленных, а посему приказ своим нукерам взять топоры и прорубить просеки. Надеюсь успеть к штурму - каган Шейбани".

Бату-хан и Субудай не дожидаясь ответа, ускоренными переходами двинули свои неисчислимые орды на север. Многочисленные больные и раненные на повозках и верблюдах вяло плелись в обозе. Сотни шаманов выли и просили богов и злых духов об исцелении, наспех перевязанные раны гноились, с повозок то и дело сбрасывались трупы.

– Я покажу Гуюку - "гавнюку" как надо брать Рязань.

Спустя три дня передовые тысячи вышли на северные окрестности города. Остальные войска постепенно подходили, стягивая колючий аркан.

Тем временем Рязань продолжала готовиться к осаде. Часть бойцов Белого легиона скрытно покинула город, и направилась к Пронску. Пантера была категорически против подобного распыления сил.

– Батый обрушит против нас все свои полчища, а твоя тысяча может целиком сгинуть в густых лесах.

Леопардов спокойно ответил.

– Я думаю, что Батый не ударит по нам, пока не подтянет все свои силы. А мы тем временем успеем слегка помочь Пронску и вернуться назад. Генерального штурма не будет пока не подойдет Шейбани, а, не сумев взять Пронск, он его просто оставит в тылу. Мы спасем русский город и вместе с тем не оставим Рязань без защиты.

– Тогда действуй быстрее!

К ним присоединился волхв Дикорос. Прежде чем отправиться в поход он заглянул лабаз новгородского купца Живило Юрьевича. Надо было подкрепиться и прихватить кое-каких ведовских снадобий. Увидев, что купец лежит на печи, Савелий сурово спросил.

– Ты, Живила Юрьевич, наслаждаешься теплом на лежанке, а к нам на стену не одним глазком. Мы днем и темной ночью, в непогоду и стужу, стоим на страже или возводим новые укрепления, не видим даже горячей похлебки-пустоварки. Ты что думаешь, если сюда ворвутся монголы, они тебя помилуют?

Рослый, дебелый купец в собольей шубе робко поежился, боязно базарить с волхвом. Голос звучал слабо и грустно.

– Я ведь даже не рязанец, а из Великого Новгорода. А во время последнего штурма, подпалила меня варевом адовым. Очень сильно жжет нутро горячая похлебка, изготовленная белыми херувимами. Но зато приказчик, племяш и пяток слуг дружно и слажено вам помогают. И хлеба вам поставил возов двадцать, семерых коней старшому князю Юрию Ингваревичу. Питайтесь у меня вы все бесплатно, каждый день! Верю, что затлеться мне это Спас в Судный день. Аминь!