– И что мы, с этим общаком делать будем?

– Пустим на необходимые нужды. Пока мы все вместе. Когда разбежимся, тогда остаток раздеребаним. У близнеца скоро суд будет. Неплохо бы судью подмазать. Срок он, скорее всего, получит, но все меньше. Ну и на зоне, надо будет его греть. У него уже есть два отсиженных, и сейчас под подпиской ходил. Снова вляпался, так что откупить не удастся. Витьку надо колеса приобрести. Не все же твоими услугами пользоваться. Не обязательно новую, лишь бы бегала. Ну и на личные нужды, но только самое необходимое. Остальное, будет лежать на экстренный случай.

– Два-триста, - задумчиво произнес, Шмаль.
– А сколько это в зелени будет?

– Четыреста шестьдесят тысяч американских долларов, - быстро подсчитала в уме, Заряна.
– Господи! Да мы, богачи!
– Она засмеялась.
– Уезжаю в Германию, загранпаспорт у меня есть. Буду кататься по Европе, пока деньги не кончаться.

Север улыбнулся, - А ты, Витя, что будешь с деньгами делать?

– Маму надо подлечить. Она, с ногами мучается, верикоз, тромбофлебит.
– Он мечтательно улыбнулся.
– В клинику бы хорошую положить, сейчас все лечат, лишь бы денежка была. Потом приеду к тебе, в Москву. Дальше, не хочу заглядывать.

– Все, собираемся, еще дел невпроворот. Я забегу в гараж, возьму лопату. Отнесу ее к подвесному мосту, закину в кусты, и сразу же к вам, - Север взглянул на Заряну.
– Ты упакуй все так, будто мы на пикник, на природу отдыхать идем. Ну, чтобы наверхах там полотенца, закуска, сама смотри, как лучше.
– Он ушел.

Уже темнело, когда они закончили копать могилу. Деньги, упакованные в полителенновые мешки, еще раньше были спрятаны в глубокой яме под невысоким дубком. Могилу копали в стороне от кладбища. Грунт был хорошим, сплошной песок. Можно было бы и остановиться, но Северу хотелось сделать хоть как-то по-людски.

– Пошли, - поторопил его Шмаль.

– Может, ты сам сбегаешь?
– Попросил его Север. – Делов то, туда и обратно. Тем более, что обратно на машине будешь ехать. Полчаса туда, пятнадцать минут обратно. Заряна, дай ему ключи.

Заряна молча кинула ключи от машины. Витек подхватил, постоял секунду-другую, видимо хотел, что-то сказать. Мотнул головой и скрылся между деревьев. Север уселся поудобнее, облокотясь спиной на высоченную сосну. Заряна, еще раньше достала покрывало, и теперь лежала на нем, свернувшись клубочком. Задумчиво теребила в зубах травинку и невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Стряхнула с руки муравья и стала наблюдать, как тот с непонятным упорством двинулся в том же направлении.

– Интересно, что он себе думает? Зачем возвращается? Ведь в следующий раз, могут и прихлопнуть. Что ты думаешь, Антон?

– Ты, это о чем?
– Север очнулся от тягостных мыслей.

– Муравей. Я его стряхнула, а он по новой карабкается. Неужели ему не страшно?

– Не знаю. А вообще-то есть мнение, что у пчел и муравьев коллективный разум, то есть сам по себе отдельный муравей ничего не решает.

– Они что, сообща думают?

– Что-то вроде того, я сам толком не знаю. Знаю, что есть воины-стражи, работяги, няньки и матка или царица, которая дает потомство. Вот, все вокруг нее и крутятся. У каждого своя роль. В принципе все, как у людей. Организованное сообщество. Только бардака нет, как у нас.

– Север, ты Марину любишь?

– А ты, почему спрашиваешь?

– Нет, ты сначала ответь, а потом и я может, скажу, почему спрашиваю. Все будет зависеть от твоего ответа.

– Все не так просто. Да, безусловно, люблю. Но, наверное, именно поэтому, нам придется расстаться.

– Почему это?

– Ну что, я могу ей дать? У нее отец всю жизнь по тюрьмам, да по лагерям. Она, мне сама рассказывала, что всегда мечтала о нормальной семье. При нашей жизни, в любой момент можешь загреметь за решетку. И что дальше? А если будут дети? Будет растить детей без отца, ездить на свиданки. Не желаю я такой жизни, ни ей, ни своим детям.
– Он замолчал.

– Антон...

– Говори, че замолкла?

– Тебе, нужна такая подруга, как я. Вспомни, нам ведь хорошо было, правда? Спорили иногда, так и в нормальных семьях такое случается. Я, все это время скучала по тебе. Говорю, чтобы ты знал.

Антон, переваривал услышанное.
– Значит, когда мы с тобой жили, это не просто очередное увлечение было? И не из сострадания?

– Поначалу, да. Мне, Шмаль рассказал, как ты тяжело переживал из-за Светы. И я, так сказать прониклась сочувствием, а потом чем лучше тебя узнавала, тем больше ты мне нравился. Меня это бесило. Мне казалось, что я становлюсь зависимой, потому и бесилась по пустякам. Вот и брякнула тогда, что живу с тобой из жалости. Ты, прости меня. Я, конечно стерва, и все такое, но оскорблять тебя не хотела. Не знаю, как так получилось.

– Забудь. Ты права, может, настоящей любви и не было, но я всегда уважал тебя. И сейчас, уважаю и восхищаюсь.

– Не смейся.

– Нет, правда. Я много раз думал, что лучше подруги, чем ты, мне не найти. Но ведь сама знаешь, чем все закончилось.

– Антон, а может, попробуем снова? Говорят, что дважды в одну реку не войти. Но ведь попробовать можно?

– Давай, отложим этот разговор. Обещаю тебе, что как только вернусь обратно с Москвы, дам тебе знать. Ты, тоже должна мне кое-что пообещать.